Уолтер Саттертуэйт - Эскапада

— Но, Роберт, — спросила Аллардайс, — кто этот человек?

Лорд Перли кисло поморщился.

— Иллюзионист, конкурент Гудини. Зовут Цинь Су.

— Китаец? — воскликнула Аллардайс.

— Нет, не китаец, — сказал лорд Перли. — Цинь Су его сценическое имя. О нем мало что известно. — Его лицо смягчилось. — Но не беспокойтесь. Все под контролем. Скоро прибудет полиция. И так вышло, что секретарь господина Гудини на самом деле пинкертон. — Он проговорил это быстро, как будто с чувством неловкости, от которого поскорее хотел избавиться.

Но в присутствии Аллардайс это было невозможно.

— Кто-кто? — спросила она.

— Частный сыщик, — ответил лорд Перли с явным раздражением. — Тайный американский агент. Приставлен охранять господина Гудини.

Интересно, а Сесилия об этом знала? Признался ли ей господин Бомон или нет?

— А теперь, — сказал лорд Перли, — извините меня. — Он повернулся и вышел из гостиной.

Когда он ушел, Аллардайс беспокойно оглянулась вокруг, похожая на встревоженную моржиху на льдине.

— Цинь Су? — сказала она.

— Gesundheit! [14] Будьте здоровы! (нем.) — сказал сэр Дэвид.

Как я уже говорила, иногда у него получается быть остроумным, хотя не настолько, насколько хотелось бы ему самому. Как, впрочем, и многим другим людям.

— Ох, Дэвид, — устало промолвила госпожа Корнель, — сейчас не время.

— Напротив, — возразил он, улыбаясь своей раздражающе насмешливой улыбкой. — Ничто так не снимает напряжение, как что-нибудь веселенькое, разве не так? — Он повернулся к доктору Ауэрбаху. — Самое время для какой-нибудь вашей английской шутки, доктор.

Я понятия не имею, что он имел в виду. Со мной доктор Ауэрбах, пока меня осматривал, никаких шуточек себе не позволял, ни английских, ни каких-либо других, это точно. Что бы там ни подразумевал сэр Дэвид, доктор Ауэрбах улыбнулся и слегка покачал головой.

— Я думать нет, сэр Дэвид.

Сэр Дэвид переключился на госпожу Корнель.

— Вообще, — заметил он, — я ничуть не удивился, узнав про Бомона. Он всегда казался мне глупым пронырой, каким я и представлял себе людей, привыкших совать нос в чужие дела.

Госпожа Корнель взглянула на него.

— Почему это тебя беспокоит, Дэвид? — спросила она. — Твои дела редко бывают личными.

— Ах, Ванесса, — сказал он, — я стараюсь идти ноздря в ноздрю со своей репутацией. Но она всегда меня опережает.

Несносный тип.

— Но, сэр Дэвид, — сказала Аллардайс, — вы действительно считаете, что нам здесь не грозит опасность? Я имею в виду, если этот сумасшедший бродит где-то по соседству…

— Такое бывает сплошь и рядом, — сказал он. — Ведь мы в Англии, не забывайте.

— Но тут-то мы в безопасности, не правда ли?

— В безопасности? — Он сделал вид, что задумался, и наконец произнес с нарочитой серьезностью. — Нет, не думаю.

— Сэр Дэвид шутит, госпожа Аллардайс, — сказала госпожа Корнель. — Разумеется, мы здесь в безопасности. Лорд Перли не стал бы нас обманывать.

— Нет, — согласилась Аллардайс, моргая. Она приложила руку к груди, вернее, к той ее части, которая умещалась под ладонью. — Разумеется, не стал бы. Разумеется. — Она снова моргнула и затуманенным взором оглядела комнату. — О Господи, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Наверное, надо пойти к бедняжке Алисе. Ей сейчас может понадобиться поддержка близких.

С этими словами она встала и неуверенными шагами удалилась. Я ушла вскоре после нее и поднялась сюда, в свою комнату.

Я так устала, Ева. К тому же все тело так болит. Синяки дают о себе знать. Я брошу это письмо в почтовый ящик и попытаюсь немного отдохнуть. Напишу снова после ужина. И после сеанса!

Дверь стенного шкафа распахнулась, и оттуда вышла госпожа Корнель в белом платье с рассыпавшимися по плечам черными волосами. Она увидела в моей руке пистолет и усмехнулась.

— Надеюсь, вы не собираетесь меня пристрелить.

Я убрал пистолет.

— Вы видели, как я уронил тот бумажный шарик, — сказал я. — Во дворе.

— Верно, — подтвердила она. — И прочитала записку. — Усмешка исчезла, элегантный подбородок слегка приподнялся. — Алиса — моя хорошая подруга. Я не хочу, чтобы вы или кто-то ее обидел. Мне подумалось, раз вы тайком встречаетесь с ее слугами, кто-то должен за этим следить, в ее же интересах.

— Вы полагаете, ее интересы в опасности?

— Вовсе нет. Но присмотреть никогда не мешает.

— Теперь вам лучше?

— Нельзя сказать определенно. — Она внезапно нахмурилась. — О, господи, который час?

Я достал часы.

— Без двадцати восемь.

— Совсем забыла про ужин. Нужно успеть переодеться. — Она прошла через комнату, положила ладонь мне на руку и взглянула на меня своими огромными черными глазами. — Приходите ко мне сегодня, — торопливо произнесла она. — После сеанса. Мы все обсудим.

— Непременно, — сказал я.

Когда я вернулся в наши апартаменты, дверь в комнату Великого человека была все еще закрыта. Я снял пиджак и бросил его на кровать. Постучал в его дверь и развязал галстук.

— Гарри!

Я стащил галстук, скомкал его и тоже швырнул на кровать. Потом начал расстегивать пуговицы на рубашке. И снова постучал в дверь костяшками пальцев.

— Гарри!

Через дверь до меня донесся его голос.

— Фил? Вы один?

— Нет, привел с собой тромбониста. Сгодится? — Я снял рубашку и тоже бросил ее на постель.

— Так с вами никого нет, Фил?

— Никого, Гарри, я один.

Дверь приоткрылась, и Великий человек высунул голову. Посмотрел на меня, потом оглядел комнату, как карманный воришка на балу у полицейских. Затем снова взглянул на меня.

— Она ушла, — сказал он.

— Кто?

Он рывком открыл дверь и влетел в мою комнату, широко раскрыв серые глаза. На нем был смокинг и жесткий черный галстук-бабочка. Он зачесал волосы назад, напомадил, но они все равно завивались на висках, подобно серебристой проволоке.

— Где вы были, Фил?

Я расстегнул ремень брюк.

— Я же говорил. Рыскал повсюду. Так кто ушел?

— Сесилия Фицуильям. Она была здесь.

Я вылез из брюк и швырнул их туда же, на постель.

— Чего она хотела?

— Сказала, хочет со мной поговорить. И так и не ушла, Фил. Все колотила в дверь и требовала, чтобы я ее впустил.

Я пошел к стенному шкафу.

— А вы не впустили, так?

— Разумеется, нет, — сказал он возмущенно.

— Ну и правильно, Гарри. — Я снял с плечиков чистую рубашку и надел.

— Почему эта женщина меня преследует?

— Наверное, она все еще в вас влюблена, — обрадовал его я. Снял с вешалки брюки и подтяжки и прикрепил подтяжки к брюкам. То и другое я взял напрокат в Лондоне.

— Фил, вы же обещали, что это больше не повторится.

— Я поговорю с ней, Гарри, — сказал я.