Фортуне де Буагобей - Дело Мотапана

Куртомер пошел к рулю, Дутрлез остался на палубе. Он ничего не смыслил в управлении судном, но, хотя и был горожанином, чувствовал поэзию величественной природы и еще был способен восхищаться ею. Картина, представшая его глазам, была грандиозной. С правой стороны возник из тумана зубчатый источенный соленой водой утес; вокруг него бурлили волны, опадая каскадами белой пены. Слева простиралось необозримое море, а на горизонте, с трудом пробиваясь сквозь облака, медленно угасало солнце — как шар из раскаленного железа, который темнеет, остывая.

Дутрлез на минуту поддался очарованию этого зрелища, но потом его мысли опять улетели к дому на бульваре Гаусман, где осталось его сердце, и он вынужден был признаться себе, что дикое великолепие Атлантического океана трогает его меньше, чем один взгляд Арлетт, а тихое мерцание ее лампы стоит сияния всех солнц вселенной.

Куртомер сменил рулевого. Он вел яхту мимо скал так свободно и с такой точностью, что заслужил одобрение экипажа, состоявшего из лучших моряков, которые когда-то служили под его началом. Через три четверти часа, обогнув южную оконечность Зеленого острова, яхта тихо закачалась на якоре под защитой острова Грима, в нескольких ярдах от каменистого пустынного берега. Куртомер, привыкший не отказывать себе в удовольствиях, запасся отборной провизией, не говоря уже о винах, которые были превосходны. Бывший повар океанских пароходов, нанятый в Бресте, отлично готовил и превзошел самого себя.

В половине одиннадцатого оба друга еще были за столом, и неутомимый Жак наконец-то развеселил Дутрлеза своими остротами. В одиннадцать часов они вышли на палубу, намереваясь перед сном выкурить по сигаре. Матросы, кроме двух вахтенных, уже спали. Ночь стояла темная, беззвездная, ветер сменился на северо-восточный.

— Завтра нас ждет хорошая погода, — весело проговорил Жак, — нам будет легко работать.

— Что там за огонь? — спросил Альбер, указывая на сверкавшую в темноте точку. — Мне кажется, берег с другой стороны. Может быть, это рыбачья лодка?

— Нет. Ночью рыбаки выходят в море без огня.

— Тогда что же это?

— Мы спросим у одного из вахтенных, которые знают эти скалы, как собственный карман. Эй, Плоарек!

Матрос, куривший трубку, облокотившись на борт, обернулся и подошел к ним.

— Ты видишь этот свет? — спросил Куртомер.

— Вижу, капитан, — ответил матрос, поднося руку к глазам, — это фонарь.

— Где он горит?

— На Боссевен-авале, капитан.

— Зачем?

— Там ставят корзины.

— И правда! Место, должно быть, хорошее. Мне это не пришло в голову, и я удивился, зачем нужен фонарь на голой скале. Откуда этот человек?

— Из Порсаля. Он уже возвращается и приедет сюда завтра, чтобы поднять корзины.

— Он, быть может, согласится продать нам свой улов. Спасибо, Плоарек.

— Я слушал, но ничего не понял, — сказал Альбер, когда матрос ушел. — Что значит «ставить корзины»?

— Это значит поставить в воду ивовые корзины, в которые попадаются крабы. Завтра мы сможем их вкусить.

— А! Очень хорошо! А я подумал…

— Уверен, что ты вообразил, будто это фонарь искателя сокровищ, явившегося похитить у нас золото!

— Разве это невозможно?

— По крайней мере невероятно. Золотые слитки не так легко выловить, как крабов. Не забивай себе голову разными пустяками и пойдем спать — завтра надо рано приниматься за дело.

Дутрлез ничего не возразил: он был не прочь отдохнуть — путешествие его утомило. Утром Жак разбудил его и сообщил, что погода хорошая. Шлюпка была готова, снаряжение и люди тоже, ждали только друга капитана. Было решено, что Дутрлез, осмотрев с другом скалу, отправится на берег, где и позавтракает, а обедать вернется на яхту.

Не было еще и десяти часов, когда шлюпка подошла к Боссевену — громадной подводной скале почти круглой формы, но с очень неровной поверхностью. Куртомер ступил на скалу первым, Дутрлез — за ним, а матросы начали готовить снаряжение.

— Здесь будет очень хорошо, — сказал Жак. — На этой скале поместится гораздо больше народу, чем в доме знаменитого Мотапана. Водолазам и матросам будет здесь удобно, и, когда мы вытащим последний слиток, сможем дать бал для порсальских, порсподерских, лампольских и даже плудольмезоских дам. Об этом празднике будут помнить пятьдесят лет…

— Ты все делишь медвежью шкуру, — пробормотал Дутрлез.

— Медведя убьют… Точнее, его выловят. Посмотри: видишь это место, где море имеет красивый зеленый оттенок? Там-то и находится потонувший корабль, ярдов на шестьдесят под водой. Представь американское судно, которое шло из Веракрус в Ливерпуль. Буря отнесла его к Ла-Маншу. Капитан хотел войти в канал, но у него не было лоцмана, он не заметил маяка — туманной ночью такое случается — и налетел на порсальские скалы. Их много, достаточно, чтобы разбить вдребезги целый флот.

— Что ни говори, я не могу поверить, что сокровище, если оно существует, еще не найдено, а когда вчера вечером я увидел этот огонь…

— Ты подумал, что какой-нибудь золотоискатель нас опередил. Теперь мы можем проверить, не ошибался ли Плоарек. Видишь пробки, прикрепленные к веревке? Они отмечают то место, где находятся корзины нашего ловца, а я уверен, что тут хороший лов, потому что затонувший корабль должен давать этим прожорливым животным много пищи.

— Благодарю за урок. А откуда здесь это? — вдруг спросил Дутрлез, подняв разбитую бутылку, валявшуюся в расселине скалы.

— Скажите пожалуйста! В ней был ром, — сказал Куртомер, понюхав горлышко. — Ловцы крабов не пренебрегают этим напитком.

— Ты разве не видел ярлык?

— Нет. Посмотрим. Это из «Кювилье», из большого магазина на улице Мира в Париже! Думаю, местные жители вряд ли выписывают оттуда напитки. Эта бутылка меня заинтриговала!

— А меня встревожила… — задумался Дутрлез.

— Опять твои смешные опасения! — воскликнул Куртомер. — У тебя слишком пылкое воображение, мой дорогой!

— Но ведь эта бутылка не могла свалиться с неба, и поскольку она куплена в Париже…

— Ее привез парижанин.

— На Боссевен? Это странно!

— Знаю, Боссевен — неподходящее место для отдыха. Но летом здесь бывают туристы. Почему бы и парижанам не искупаться в Порсале?

— У тебя на все есть ответ. Но меня мучают сомнения.

— Что мешает тебе проверить? В этой шлюпке ты доплывешь до Порсаля. Поговори с жителями, узнай, видели ли здесь приезжих. Если они есть, их не могли не заметить.

— В январе путешественников мало. Это край света.

— Скоро ты все узнаешь — у тебя впереди целый день. Не хочешь перекусить? Я уже проголодался и охотно составлю тебе компанию.