Георгий Вайнер - След черной рыбы

— И часто им пользовался?

— Нечасто… — промычал брат Сейфуллина. — Но бывало…

— И все на качкалдаков? Один? Или тоже с Баларгимовым?

Родственники молчали, не зная, что ответить.

— Мы допросили соседей, знакомых… Никто ничего не слышал о нем как об охотнике… Главное, в доме у вас нет боеприпасов…

Сейфуллина показала рукой, что ей плохо. Силов поднялся, налил из графина воды, поставил перед вдовой.

— Похоже, вы тоже впервые слышите об охоте… — Сейфуллин потом помог вдове брата подняться.

— Как же все-таки вы жили? — Силов проводил их до двери. — На вашу зарплату воспитательницы? Муж нигде не работал… Машину приобрел, мотоцикл…

Они уже собирались уходить, когда Силов спросил:

— Он иногда предлагал осетрину соседям… Иногда икру… Он, случайно, не браконьерствовал?

— Нет, нет… — Сейфуллина пошатнулась. — Мне плохо…

Сейфуллины вышли.

Когда дверь за ними закрылась, Силов положил руку на ружье, которое брат Сейфуллина опознал.

— Это, действительно, ружье, поднятое со дна. И из него, действительно, убит Сейфуллин. И по справке, которую дали Буракову, оно ему и принадлежит… Только справка эта липовая. В действительности оно числится за другим охотником. Они все врут! Никакой охоты не было. Ты видел судимости Баларгимова? Начиная с неподчинения патрулю и кончая разбоем. Его дважды подозревали в убийствах и дважды выпускали ввиду недостаточности доказательств. Буракову надо было с самого начала взять его под стражу.

Тура спросил:

— Известно, кому принадлежало раньше ружье?

— Да! Он работает в «Металлоремонте» на базаре. Григорий Макаров… Там у него своя будка.

Тура и Силов шли по скучному, почти пустому базару.

Только в одном месте, где торговали шашлыком и варили плов, толпился народ.

Здесь висели зимние дыни в плетеных корзинах, на прилавках лежала курага, кишмиш.

Продавцы были узбеки. Сбоку стояло несколько рефрижераторов со знакомыми обоим — Туре и Силову — государственными номерами.

— О-о! — удивился Силов. — Мы почти дома!

Один из продавцов увидел Туру, оставил дела, с широко раскрытыми для традиционного объятия руками двинулся навстречу.

— Тура-джан! — Они обменялись привычными по правилам узбекского этикета вопросами о здоровье, о близких.

Силов тоже приблизился:

— Ассолом-алейкум…

— Это наш земляк, мой друг… Силов, — представил его Саматов.

К Силову потянулись с объятиями. Лишь один из приезжих, стоявший поодаль, спросил недоуменно у Туры:

— Какой же он земляк? Он русский…

— Он больше узбек, чем ты, — сказал Тура. — Его отец мальчишкой приехал в Джизак во время войны, он вырос в узбекской махалле…

Силов ничего этого не слышал. Он обнимался с земляками, повторяя традиционные приветствия:

— Яхшими сиз? Болалар, чокалар яхши ми?

И его тоже приветствовали по обычаю:

— Яхшими сиз? Омоми сиз?

К ним подошли другие земляки, кто-то уже вытирал тряпкой стол, пододвигал стулья, обнимал за плечи. Силов вполголоса сказал Туре:

— Пока ты тут с нашими земляками, я зайду к Макарову в «Металлоремонт».

— Хочешь один?

— Вдвоем, может статься, мы даже помешаем друг другу…

Металлоремонтная мастерская находилась тут же, у входа в базар — небольшая, как большинство заведений кустарей: крошечный уголок для заказчиков перед квадратным окошком у входа и тесное помещение за перегородкой с обязательным верстаком, тисками и напильниками.

Макаров — хозяин мастерской немолодой, с капризным брезгливым лицом, в очках, с подвязанными дугами, в кепке и фартуке — что-то насвистывал, нагнувшись над верстаком.

Вокруг в беспорядке были наброшены зонты, портфели, сумки.

За окошком для посетителей было пусто.

Силов появился без стука, сразу тяжело прошел за перегородку.

— Здорово, друг!..

Увидев незнакомого человека, Макаров прекратил насвистывать, снял очки, взглянул вопросительно.

— Уголовный розыск водной милиции, — Силов, не разворачивая удостоверения, чуть приподнял его над верхним карманом. — Макаров?

— Да. Григорий Андреевич.

— Майор Силов, — он подал руку. — Меня интересует двухствольное охотничье ружье № 141917… Вот это, — он показал фотографию. — Ваше?

Макаров повертел в руках фотографию.

— Мое.

— Можете доказать? — спросил Силов.

Макаров выключил горелку, полез в ящик стола, поискал среди каких-то бумаг.

— Вот! — он достал паспорт на ружье, передал Силову.

— Где оно? — Макаров замялся.

— Дали кому-нибудь? — Макаров молчал. — Подарили? Продали?

— Да, если б продал…

— Сам отдал?

— Тут не захочешь, а отдашь… Когда ты один, а их кодло. Вышли из машин, остановили, смеются: «На охоту что ли собрался?»

— Где это было?

— За метеостанцией…

— А дальше?

— Один говорит: «Одолжи, говорит, ружье пострелять. Постреляю — отдам…»

— Ну?

— До сегодняшнего дня все стреляет!

— И сколько уже прошло?

— Полгода…

— Кто он?

— Откуда я знаю? Охотник или рыбак…

— На машине он был?

— Да.

— А какая у него машина? — Макаров пожал плечами.

— Врешь! — Силов сразу понял. — Ты знаешь его…

— Откуда!

— Тут все рыбаки, охотники друг друга знают! Подумаешь, акватория!

— Не знаю.

С улицы кто-то вошел. В окошко потянулась чья-то рука с чайником.

Силов подошел к окошку.

— Перерыв, гражданка, — захлопнул деревянную створку.

Кто-то недовольно зашлепал к выходу.

— Ну-ка, запри дверь! — Силов обернулся к Макарову.

— Зачем?

— Я сказал: закрой! Быстро!

Макаров на заплетающихся ногах подошел к входной двери, запер ее, вернулся к верстаку.

— Садись! — Силов ногой пододвинул ему табурет. Макаров двигался механически. Сел.

— Ты его знаешь, — сказал Силов, — но боишься до смерти! А на милицию ты положил с прибором… Потому что милиция, по-твоему, во… — он похлопал себя по ушам. — Так? — Он не дал ему ответить. — Чего тебе нас бояться? Ты только его боишься! Больше никого… Так? Ну, давай-давай! У страха глаза велики — во какие!

— Какой страх? Какие глаза?.. Когда у меня мастерскую два раза поджигали! Требовали денег!

— И третий раз подожгут! И опять ты от них будешь откупаться… Так и будет, потому что ты — мудак, и не того боишься, кого следует! Если я за тебя возьмусь, ты у меня сразу будешь бедный! Тут же все краденое! Все — ворованное! — Силов показал вокруг себя. — Все это конфискуют. Я еще возьмусь за твой дом! Частный?!

Макаров не ответил.

— Живешь в «Нахалстрое»?

— Да.

— Там же все ворованное! Краденое… Построено без проекта, никем не утверждено… Тебе меня надо бояться, а не их. Завтра я приведу эпидстанцию, райинспектора! Ты у меня полетишь… Что сидишь? Встань! — он ударил ногой по ножке табурета, вроде как целя по ноге. — Я тебя так обую! Ты будешь гол как сокол… Ни в одну мастерскую тебя не возьмут. Тварь… Ты еще не знаешь, против кого пошел… Чем все это грозит… — Силов вдруг замолчал. Сказал, словно отходя: — Садись, ладно… Дети у тебя есть?