Ричард Паттерсон - Степень вины

— И не обязательно должен быть, — возразил Мур. — Все зависит от того, как это произошло.

— Следующее — шторы, — продолжал Пэйджит. — Мария утверждает, что они были опущены, когда она вошла. А официант, которому нет нужды врать, говорит, что окна были не зашторены. Как обойдешь такое противоречие? Оно дает Шарп повод довольно решительно утверждать: Мария опустила шторы уже после убийства и сделала это потому, что не хотела, чтобы ее видели.

Ничего не говоря, Мур поднялся с места, посмотрел в одно окно, потом в другое. Подойдя к нему, Терри увидела, что отель «Флуд» построен не в форме правильного прямоугольника — здание имеет крылья, которые образуют внутренний дворик, и окна этих крыльев смотрят друг на друга. Номер Ренсома был почти в центре верхнего этажа; из окна были видны город и залив.

Мур показал на правое крыло.

— Надо будет, конечно, проверить, — сказал он. — Но, если смотреть отсюда, кажется, что из двух крайних окон этого крыла можно заглянуть в нашу комнату. По крайней мере, именно это приходит в голову, когда, находясь здесь, беспокоишься о том, чтобы тебя не увидели.

Пэйджит помолчал, размышляя над сказанным.

— Лучше бы официант не пребывал в такой уверенности, что окна были зашторены. Вариант, при котором шторы уже были опущены, когда она пришла сюда, предпочтительней для нас, чем тот, при котором Мария или Ренсом опустили их после.

Мур снова сел.

— Я поговорю с официантом.

Наблюдая за ними, Терри была удивлена полным отсутствием эмоций. Мура вообще не интересовало, сказала ли Мария правду; Пэйджит весь сосредоточен на том, что может доказать обвинение. Ни тот, ни другой не выказывали ни энтузиазма, ни скорби. Понятно, что так ведет себя Джонни, думала Терри, но Пэйджит… Ведь все-таки Мария Карелли мать его единственного сына!

— Обратимся теперь, — продолжал Пэйджит, — к ногтям Марии, к их отличию от ногтей Ренсома. Царапины есть и у Марии, и у Ренсома, но Шелтон смогла найти частицы кожи только под ногтями Марии, у Ренсома их нет. Согласно мнению Шарп, это означает, что Ренсом не царапал Марию.

Мур откинулся на диване.

— Факт любопытный, — заметил он, — но нельзя сказать, что совершенно неотразимый. Это все равно что выслушивать чью-то теорию о жизни на других планетах. Возможно, жизнь и есть, думаешь себе, и имеются тысячи разных способов доказать это, а точно все равно никто не знает.

— И мы подошли к маленькому сюрпризу Шарп, касающемуся царапин на заду Ренсома. — Лицо Пэйджит совершенно ничего не выражало, и Терри сделала вывод, что достигнуто это лишь благодаря определенным усилиям. — Как предполагает Шелтон, царапины были нанесены не ранее чем через полчаса после смерти Ренсома. Если это принять, открываются два обстоятельства: иная раскладка времени и заметное изменение картины преступления, его более хладнокровный характер, выразившийся и в нанесении повреждений трупу. Таким образом, они получают завершенную картину преступления.

Терри почувствовала, что ее представления о свершившемся неотвратимо искажаются и расплываются. Накануне, слушая Мелиссу Раппапорт, она была уверена, что ей открылась правда. Но в номере, где погиб Ренсом, правда воспринималась уже как калейдоскоп обстоятельств: картина произошедшего непрерывно менялась, и это ее ощущение как будто бы создавал сам Пэйджит. Все вместе и вдобавок жутковатый неуют комнаты совершенно лишили ее душевного равновесия.

— По версии Шарп, — говорил Пэйджит, — получается, что Ренсом погиб не так, как об этом рассказывает Мария, и не при попытке изнасилования.

Он остановил взгляд на кровавом пятне.

— После убийства Мария опустила шторы и более получаса занималась телом Ренсома и собой. Приспустила на нем брюки, расцарапала его, расцарапала себя. Сделав все, что могла, позвонила по 911 и лгала до тех пор, пока совершенно не запуталась. После чего, — тихо закончил он, — позвонила мне.

Последнее звучало так, будто он говорил с чужих слов. Желая смягчить впечатление, Терри сказала:

— Ренсом бил ее.

— Ну, что-то действительно происходило в этой комнате. Но совсем не то, о чем рассказывает Мария. По крайней мере, именно к такой мысли склоняется Шелтон.

Подумав, Мур спросил:

— А насколько Лиз Шелтон уверена в этом?

— Шарп настойчиво подталкивает ее к такому выводу, но, как мне кажется, настолько успешно, насколько Шелтон сама это допускает. — Пэйджит пожал плечами. — Самое большее, на что, как мне кажется, я могу рассчитывать: она не совсем уверена.

Последняя фраза снова покоробила Терри: это прозвучало как прагматическое суждение законника, а не заинтересованные размышления друга или человека любящего.

Они помолчали.

— Назови мне мотив, — сказал наконец Мур.

— У Шарп его нет, — ответил Пэйджит. — У нее есть ответ на вопрос «как», но она не может понять «почему».

Он смотрел в окно, подперев рукой подбородок. Потом спросил Мура:

— Увидел то, что нужно было?

— Достаточно насмотрелся. — Мур окинул комнату пристальным взглядом, потом заглянул в ящики столов и сказал: — Пошли.

Выйдя из номера в коридор, они остановились осмотреться. Впрочем, смотреть было не на что: несколько дверей, дымовая пожарная сигнализация, щель для почты на двери ренсомовского номера. Ничего, что могло бы прояснить дело, подумала Терри.

Она помедлила в нерешительности, боясь, что ее услышит ожидавший их полисмен.

— Чем объясняет Шарп, — обратилась она к Пэйджиту, — что Мария оказалась в коридоре перед тем, как позвонить по 911?

— Ничем не объясняет. Для нее это пока лишь противоречия в показаниях. Но не сомневаюсь, что она продолжит расследование. — Пэйджит кивком головы указал на почтовую щель. — Наверное, представляет, как Мария в эти полчаса после убийства царапала послания на заднице Ренсома и разослала потом всем своим друзьям.

Мур бросил на Пэйджита лукавый взгляд; неожиданно Терри поняла, что Пэйджит вовсе не был спокоен.

— Кстати, — вспомнил Пэйджит, — дочь Стайнгардта соизволит поговорить с нами?

— Да, но только за вознаграждение.

— Вознаграждение? Какое вознаграждение? За что?

— Вознаграждение за право проводить исследования, так она это называет. Она хранит отцовские документы.

На лице у Пэйджита появилось неприязненное выражение.

— Наверное, ей опять нужны деньги, — сухо заметил он, — ну а Марии нужно, чтобы следствие продолжалось.

Он обернулся к Муру. Мур пожал плечами.

— Купите ее, — приказал Пэйджит.

Карло смотрел на своих родителей — два профиля в свете свечей.

Они сидели в столовой — обед был в стадии между салатом и десертом — на одном конце длинного стола красного дерева. Тускловато горели две белые свечи в латунных подсвечниках, в их свете пурпур персидского ковра казался насыщенней, хрусталь прозрачней, комната меньше и интимнее. Карло, как хотел отец, сел во главе стола, родители — справа и слева от него.