Дмитрий Линчевский - В капкане

— Тронут заботой, буду скор и осторожен. Держись, друг — я мигом!

— До встречи, сокол.

— До встречи, страус.

Убрав трубку, Полынцев сделал пару выдохов, восстановив чуть сбившееся в разговоре дыхание. Тренированный организм тут же заработал в прежнем режиме.

Когда-то на марш-броске ему пришлось тащить на плечах ящик с боеприпасами и оружие ослабшего товарища. Вот тогда он дох и блевал на ходу. После этого любую пробежку без груза считал прогулкой в удовольствие. Как, например, сейчас. Прохладная погодка, ровный асфальт, легкие ботинки — песня, а не погоня.

Спасатель взбежал по ступенькам на виадук и тяжелой поступью загромыхал по железному настилу. Прохожие шарахнулись к перилам, уступив ему дорогу. Полынцев прошмыгнул следом уже по расчищенному коридору.

На противоположной стороне путей показались чумазые ремонтные мастерские, над ними возвышались большие паровозные ангары. Для игры в прятки — полнейшее раздолье. Спасатель направлялся именно туда.

Однако за время напряженной погони культурист, как и следовало ожидать, изрядно утомился: движенья его стали слабы и медлительны. Полынцев решил, что пора переходить к завершающей фазе операции. До ангаров оставалось совсем немного, а играть в прятки ему, по-прежнему, не хотелось.

Резко прибавив скорость, он пружинисто прыгнул вперед и впечатал каблук в широкую спину беглеца. Тот, получив удар, немедленно ускорился, от чего споткнулся и, взмахнув руками, с разгона обнял землю. Сумка еще какое-то время летела автономно, но, потеряв поддержку хозяина, тоже финишировала неподалеку. Полынцев выхватил из-за пояса наручники, рассчитывая, пока суд да дело, пристроить их по назначению. Правда, не успел. Культурист, на удивление, быстро восстановился и, вскочив на ноги, принял боксерскую стойку.

— Кегли опустил и засунул в наручники! — громко приказал Полынцев.

— С какой стати! — просипел атлет, тяжело дыша.

— Ты задержан, быстро опустил кувалды!

— За что?

— За убийство.

— Тьфу… Я так и думал.

— Потом будешь думать — грабли сунул в кандалы быстро.

— В каком убийстве?

— Викторина вопросов закончена. Ты руки опускать будешь, нет?

— Нет. Докажете свои доказательства.

— Следствие докажет.

Бороться с силачом Полынцеву не хотелось. Хоть и усталый, хоть и ватный после кросса, а в захват попадешь — изломает. Сделав резкий подскок, он зарядил левым прямым в подбородок, а правым хуком — в скулу атлета. Пропустив оба удара между рук, тот, будто удивившись, замахал ими, словно веслами.

Полынцев отскочил в сторону, но тут же вернулся назад с ударом ногой в живот.

Попал, будто в доску — никакого эффекта. Зато на отходе получил дюжими кулачищами в грудь.

Это были не самые приятные ощущения. Испытывать их повторно не было ни малейшего желания. Пока тяжелые руки культуриста возвращалась на место, Андрей снова прыгнул вперед и зарядил ботинком в пах, а правым прямым — в челюсть атлета. Какой-то из двух ударов, очевидно, прошел. Спасатель, замычав, согнулся…

Директор и главбух уезжали от Петровича в растрепанных чувствах. Имя преступника тот не назвал и ничего утешительного не сообщил.

— По-моему, старик испекся, — сказал директор, переключая скорость. — Посмотрел, что не тянет, как раньше, и опустил руки.

— Ему бы уж пора испечься — давно за семьдесят перевалило.

— А зачем тогда брался? Взялся за гуж — не говори, что не дюж.

— Он и не хотел браться, вы разве не помните? Мы его целый вечер уговаривали.

— Но ведь согласился же. Значит, должен выполнять обещание.

— А он ничего и не обещал.

— Ты спорить со мной, что ли, будешь?

— Не имею такой вредной привычки. Просто напоминаю, как все было.

— Хочешь сказать, что рассчитывать нам больше не на что?

— Скорее всего.

— А, может, он хитрит?

— А какой смысл?

— Да мало ли. К примеру, уехать собрался, отношения напоследок не хочет портить. Ему здесь не жить, так что без разницы, кто жулик.

— Я об этом как-то не подумал.

— Тут есть, кому думать. Мы тоже, знаешь ли, не лаптем шиты.

Директор вновь перепутал поговорки. Хотел сказать: «не лаптем щи хлебаем», а на языке вертелось: «не лыком шиты» — вышло наложение.

Происходило это оттого что фольклор из деревенского языка активно вытеснялся сериальными штампами. Одиннадцать телеканалов, которые сельчане могли смотреть днем и ночью, усердно пичкали наивных зрителей фразами типа: «разборка», «респект», «уважуха», «догадайся с трех раз», «по полной программе», «даже не думай» и т. д. Самобытный деревенский язык подменялся вездесущим словесным хламом. Директору подобная интервенция откровенно не нравилась, и он упорно ей противился. Правда, иногда путал поговорки. Напоминать их было некому.

Нажав на тормоз, он остановил машину посреди поля. Сидевшие на пашне вороны кинулись врассыпную. Ничего хорошего в своей жизни они от людей не видели. И вряд ли сегодня могло быть как-то иначе.

— Приспичило? — поинтересовался главбух.

— У тебя копия списка с собой? — вышел из кабины шеф и, подняв с дороги камень, ловко метнул его в птичью стаю.

Вороны каркнули, убедившись в собственной прозорливости.

— Того, что Петровичу отдали?

— Само собой, естественно.

— Да здесь, в портфеле. Достать?

— Вынимай. Старик свою работу сделал, теперь мы и без него разберемся.

— Это дальновидно, — согласился главбух, щелкнув замызганной пряжкой.

В кабинете Мошкина, кроме самого хозяина, находились: стол, шкаф, черный сейф, Полынцев и задержанный. Последний сидел на стуле, положив ногу на ногу, обняв колено закованными в браслеты руками.

— Просто захотел отдохнуть, — пояснял он цель своего отъезда. У нас прохладно, там жарко — почему бы не погреться.

Мошкин, вытянув под столом длинные ноги (от чего сидевший напротив Полынцев вынужденно поджал свои), выпускал изо рта колечки табачного дыма, метко пронзая их острыми вопросами.

— А почему побежал?

— Чтоб сюда не попасть.

— Почему был уверен, что попадешь?

— Потому что ученый. Уголовный кодекс постатейно штудировал.

— Практически?

— Да уж, не по бумажкам — натурально.

— Почему твой отъезд оказался столь срочным?

— Я давно собирался на Юг. Просто по времени совпало.

— С чем?

— С вашими делами.

— Странное совпадение, не так ли?

— Ничего странного.

— А в том, что ночью перестрелка на пляже была, тоже ничего странного?

— А что тут странного — обычная разборка.

— Я не то хотел сказать. В том, что ты выстрелов не слышал — ничего странного?

— Нет, естественно. Я по ночам сплю, как убитый, хоть из пушки пали.

— Интересно, почему ты на рабочем месте спишь, когда должен территорию охранять.