Дмитрий Линчевский - В капкане

— Это ж сразу видно. Что будем делать?

— Я думаю, надо заехать к старику и сказать, что мы сами все знаем. Пусть раскрывает карты.

— Это дальновидно. И попросим, чтоб у Колоскова обыск произвел. Нас-то он вряд ли запустит, а Петровичу, думаю, не откажет.

— Молодец, в верную сторону соображаешь.

— Так я ж говорю — голова перестала трястись, и мысли заискрились.

— Смотри, пожар не устрой. Пошли в мастерскую.

Группа работала в развалинах, осматривая место происшествия. Полынцев с перевязанной головой сидел под старым разлапистым кленом. Рядом собирала аптечку медсестра Нина Растатуева. Над ней, заложив руки за спину, стоял невеселый Мошкин.

— Жить будет? — спросил он девушку.

— Будет, — кивнула она. — Но нужно в больницу. Сильное сотрясение.

— У меня не бывает сотрясений, у меня мозгов нет, — плоско пошутил Полынцев.

— Молчите, — предупредила она строго. — Вам нельзя разговаривать. Покой, покой и еще раз покой.

— Спасибо, что приехали.

— Это моя работа, — ответила она голливудским штампом.

— А это — его! — кивнул на забинтованную голову Мошкин. — Ну что, вы закончили? Можно с ним разговаривать?

— Да, да, — поднялась она, закрывая аптечку. — Но недолго, ему покой нужен.

— Покой у меня уже был, — кисло улыбнулся Полынцев. — Минут десять, примерно.

Мошкин проводил Нину вожделенным взглядом. Вид ее белого мини-халатика напомнил ему кадры из недавно просмотренного порнофильма. Впрочем, только мельком. Работа стояла на первом месте. Хотя, некоторые лженаучные теории утверждали обратное.

— Ну, рассказывай, что видел, — крякнул он, усаживаясь под деревом.

— Связанного кавказца в подземелье.

— Думаешь, тот самый, что был на пляже?

— Уверен. Его, собственно, и искал.

— Живой?

— Не успел понять. Только решил подобраться — удар. Очнулся — гипс.

— Сколько их было?

— Не видел.

— Вообще никого?

— Не-а. В себя пришел — вокруг ни души, в подземелье пусто.

— Гробокопатель?

— Вряд ли. Стиль не его.

— Тогда кто? Конкурирующая фирма, похитители трупов?

— При условии, что там был труп, а не живой человек.

— Тогда еще интересней. На хрена его здесь держали? Почему забрали?

— Может, нашего появления испугались? Решили перепрятать?

— Что-то поздновато хватились. Мы уж три трупа расковыряли, а они только заметили. Нет, с нашим появлением это не связано. Идет какая-то игра, которую мы только со стороны наблюдаем.

Это было ясно и до встречи с кавказцем. Правда, раньше казалось, что партия уже закончена, а следствие копается в завалах. Теперь же, очевидно, что история активно развивается, и когда наступит ее кульминация — остается только гадать.

— И самое главное — не понимаем правил, — вздохнул Полынцев, поправляя бинты на голове.

— Вот это-то хуже всего. Кто его забрал? Куда увез?

— Новые фигуранты.

— Без них было мало.

— Но, с другой стороны, появилась некоторая ясность.

— Это у тебя от удара. Не обольщайся, вылечишься — пройдет.

— Да я не о том. Теперь мы, по крайней мере, можем доверять показаниям спасателя. Другими словами, есть, откуда плясать.

— Ну, давай, спляшем.

— Давай. Смотри: на пляже было пять человек, так?

— Или 6, как он сказал.

— Мы насчитали пятерых, от них и будем плясать.

— Я уж пробовал — не получается. Лежачие мешают.

— Почему? Мы же их знаем. Вон они, в могилах, точнее, в морге.

— Ну, допустим. А третий труп? А похожесть его с первым? Это к пляжу какой стороной?

— Значит, что-то произошло до пляжа.

— Естественно. Не случайно же они там встретились. Была причина.

— Ну, подожди, не лезь в дебри. Давай — с тем, что узнали последним. Следи за мыслью…

— Чтоб я мог следить за твоей мыслью, меня тоже надо ударить по голове.

— Мошкин, острить тоже надо уметь. Над твоими шутками даже воробьи не смеются.

— Зато над твоими покатываются — с деревьев падают.

— Слушай, мне не до смеха — слышал, что сестра сказала?

— Так ты сиди, молчи. Я тебя говорить не заставляю. Сейчас эксперты закончат, поедем в больницу.

— Да в какую больницу?! Первый раз, что ли, по голове получаю. Однажды так врезали, что с лестницы свалился… и ничего.

Это случилось прошлой осенью. Тогда Полынцев работал в опергруппе по раскрытию дерзкого убийства. Он загнал преступника на чердак высотного дома и, когда полез следом, получил дубиной по макушке (от чего свалился, ударившись об пол). Спасибо зимней шапке — защитила глупую голову. От фуражки в этом смысле толку мало — неудобный головной убор, бестолковый.

— Я бы так самоуверенно не заявлял — усомнился в заверениях друга Мошкин. — У тебя кукушки иногда кукуют — слышно.

— Так вот, о птичках, — продолжил тему Полынцев. — Наши схлестнулись с кавказцами. С обеих сторон потери. Убитых закопали на острове. Так?

— Нет, не так. Почему они тогда своего подельника зарыли как собаку?

— Потому что отморозки.

— Этот ответ многое объясняет. Но тогда почему они не убили второго кавказца? Отморозки же — должны всех в лапшу крошить.

— Ну, не до такой степени.

— Короче говоря, мой контуженый друг, мы вернулись туда, откуда начали.

— Не соглашусь с тобой — кое-что все же прояснилось. Два мужика на пляже и второй кавказец.

— У тебя цветоощущенье нарушено — все еще больше затуманилось. Мужики неизвестно каким боком относятся к убитому старику. Такие похороны говорят о том, что он был им абсолютно безразличен.

— Но они убили из-за него кавказца? Из-за кого попало на мокрое не пошли бы.

— Правильно мыслишь — и где ж тут ясность? Я уж молчу о новых фигурантах, которые тебе сегодня мозги с места сдвинули.

Полынцев почесал забинтованную голову. Почему-то ему казалось, что многое уже прояснилось. Только разложить по полкам пока не получалось.

Комната Полынцева в общежитии МВД выделялась редкой чистотой и скромным убранством: кровать, тумбочка, стол, шкаф, телевизор — все заправлено, убрано, вымыто.

Сегодняшняя ночь прошла для него мучительно: голова кружилась, мозги пухли, стараясь разбросать ситуацию по полкам. Иногда казалось, что все удачно складывается, иногда — что безнадежно рушится. Но, не смотря на это, утром он проснулся в хорошем настроении. Голова практически не болела. Возможно, черепная кость была не в меру толстой, а, скорее всего (что ближе к истине), серого вещества под ней было не слишком много. Так или иначе, самочувствие позволяло двигаться, а, следовательно, и работать.

Выйдя из общежития, Андрей направился к автобусной остановке, что пестрела заплатками рекламных объявлений метрах в пятидесяти от крыльца. Прежде чем перебежать дорогу, он пропустил перед собой длинную вереницу автомобилей, среди которых мелькнул и знакомый бежевый «Ниссан». Мелодично посигналив, тот вынырнул из автомобильной реки и причалил к обочине, неподалеку.