Игорь Атаманенко - Гроссмейстеры афёр

И неважно, в каких условиях он, этот самый листок бумаги, был подписан и передан в руки владельца: в туалете ли, в постели с проституткой — людям-то важен конечный результат: печать!

Через много лет Густав применит на практике приобретенный в юности опыт, доказывающий важность нужной печати на нужном бланке, но до этого у него будут другие увлечения и приключения…

К 1947 году в связи с присвоением Триесту статуса «Вольного города», то есть места, где могли беспошлинно продаваться любые, даже контрабандного происхождения, товары, спрос на презервативы в аптеках настолько упал, что Зильберман-старший решил избавиться от своей монополии. Разумеется, сделал он это не без пользы для себя.

Решив, что навоевавшись, народ теперь начнёт рожать детей, Зигмунд весь свой капитал вложил в приобретение гинекологического оборудования и средств по уходу за младенцами. И не прогадал! Предполагая, что Густав в скором времени может достичь определённых высот в медицине, Зильберман-старший настоял, чтобы сын поступил учиться на лечебный факультет триестинского медицинского колледжа. Но проучился там отрок всего три года.

Что ж, срок, вполне достаточный для того, чтобы, имея некоторые врачебные навыки и хорошо подвешенный язык, в будущем умело играть роль и терапевта, и гинеколога, и даже психоневролога-гипнотизёра…

Но в тот момент работа с медицинской литературой и инвентарём, какие бы большие деньги они ни сулили в будущем, не могли сейчас и немедленно заменить Зильберману-младшему работу с «живым материалом» — партнёрами, контрагентами во плоти и крови. Поэтому Густав вскоре нашёл свою нишу на рынке предоставляемых триестинскими туристическими фирмами услуг для умирающих от скуки и дефицита мужского общества и внимания богатеньких матрон из Швеции, Норвегии, Дании, традиционно посещавших Триест, чтобы окунуть свои истосковавшиеся по мужской ласке чресла в воды Адриатики…

Организуя какое-нибудь предприятие, Густав прежде всего руководствовался политическими ориентирами и уровнем деловой конъюнктуры в регионе, где ему предстояло развернуться. Затем он выяснял, есть ли у него на избранной стезе конкуренты.

Если их было много, он скорее всего отказывался от затеи. Если же конкуренты были немногочисленны, Зильберман-младший наводил справки об их кредитоспособности, а потом уже принимался за дело.

Поэтому, организуя отдых на Адриатическом побережье для состоятельных скандинавок не первой свежести: от сорока до пятидесяти лет, Густав действовал почти наверняка, так как последние семь лет в Европе люди только и делали, что убивали себе подобных. Достаточно сказать, что последняя война унесла жизни около десяти миллионов молодых немцев, французов, югославов, итальянцев, греков и сербов.

Во всех странах мира женщин испокон веков было больше, чем мужчин. Особо наглядно их число возрастало после опустошительных войн, тем более что восполнение утраченного мужского материала шло довольно медленными темпами…

Словом, к началу 1950-х годов Густав обратил внимание на то, что на триестинских пляжах явно не хватало тех, из-за чьей неуёмной страсти каждое довоенное лето туда съезжались дамы средних лет из Северной Европы, и в чьих объятия по традиции искали утешения женщины из холодной Скандинавии…

Как? На пляжах Адриатического моря не хватает любвеобильных мужчин?! Что ж, эти потери военного времени вполне восполнимы, и изобретательный мозг Зильбермана тут же родил идею — почему бы не подзаработать на собственном темпераменте, загорелом молодом теле и крепком мужском начале?! С другой стороны, эта статья добывания денег на местном рынке ещё никому не была известна, жила оставалась нетронутой и неразработанной. Действительно, для этого надо было иметь такую нестандартно мыслящую голову, какая была у Густава Зильбермана…

Нельзя сказать, что сразу всё заладилось.

Работать Густав начал в паре со своим другом детства — итальянцем Марко. С начала и до конца июня им удалось заполучить аж три ангажемента, каждый стоимость по тридцати долларов — деньги по тем временам огромные!

Успех обнадёжил. Друзья решили привлечь в компанию ещё двоих своих приятелей — серба по имени Ранко и грека Христю.

До середины июля кое-что удалось заработать, но основные усилия были растрачены на поиск состоятельных клиенток. Вопреки ожиданиям это дело оказалось весьма хлопотным и дорогостоящим. Пришлось перестраиваться на марше.

Во-первых, ввели почасовую ставку пять-семь долларов в час с одной клиентки. К этому добавили скидку для коллективных заявок на проведение эрос-вечеринок, частных стрипт-концертов, оргий на яхтах и в наскальных гротах…

Определенная трудность поджидала предприимчивых жиголо и в вопросе поиска одиноких незнакомок.

Решение оказалось на редкость простым. Отпечатав за бесценок в местной типографии избыточное количество рекламных карточек с указанием прейскуранта услуг и номером телефона аптеки, владельцем которой был отец Густава, «кооператоры» оставляли их во всех триестинских барах, гостиницах, курительных комнатах для женщин и, конечно же, во всех телефонах-автоматах.

Текст гласил: «Напрокат сдаются молодой, привлекательный, безотказный по части секса и ласк молодой мужчина и трое его приятелей. Не упускайте уникальной возможности прожить сумасшедший волшебный вечер и вкусить запретного плода. Предлагаются индивидуальные и групповые варианты. Предпочтение отдаётся женщинам не моложе тридцати и не старше пятидесяти лет. При подаче групповых заявок значительные скидки. Заказы по телефону…»

Фронт работ был заготовлен. Уникальное предложение породило бешеный спрос на молодое мужское тело, тем самым доказав, что в женской среде всегда присутствовал дефицит элегантного противоположного пола и здоровых ласк…

Бывали и накладки. Нередко в аптеку к отцу Густава звонили молодые женщины и настойчиво требовали прислать «отряд» в полном составе, чтобы составить компанию нескольким леди, страждущим избавиться от опостылевшей им девственности.

Иногда старый змий-искуситель, Зигмунд Зильберман, исключительно в познавательных целях естествоиспытателя, а не токмо праздного любопытства ради, интересовался у звонящих, зачем им понадобился весь отряд сразу? Ибо, по его твёрдому убеждению, для успешного проведения дефлорации достаточно и одного «весёленького птенчика»…

Ему на этот его посыл без обиняков отвечали, «что отряд нужен для того, чтобы иметь полную гарантию, что с оковами девственности будет покончено раз и навсегда и о ней никогда больше не придётся вспоминать…»