Семен Резник - Амазонка

Вдруг он снова вспомнил о Дорис. Теперь она представлялась ему особенно обаятельной. И отнюдь не дикаркой. Он подумал, что надо еще выпить, но вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Энрико оглянулся. Посетителей было много, и все на один манер. За столиком на довольно приличном расстоянии сидела Патриция и смотрела на него. Рядом высокий смуглый красавец с изящными холеными усиками.

«Когда они пришли?» — подумал Энрико. А Патриция смущенно улыбнулась Энрико. «Стерва! Ну, хватит!» — подумал Энрико и подозвал официанта.

— Здравствуй, милый! Ты уже уходишь? — чья-то рука коснулась его плеча.

Энрико поднял голову. Рядом стояла Патриция и улыбалась.

— Можно, я присяду? — нежно произнесла она.

Он утвердительно кивнул ей в ответ. Патриция села и поправила волосы.

— Что желаете? — спросил официант.

— Мартини. Ты не против, милый? — быстро произнесла Патриция.

Энрико ничего не ответил.

— Ты сердишься на меня, Энрико? — она ласково прикоснулась к его руке.

— Нет, конечно. А почему я должен… — он сделал глубокую затяжку и стряхнул пепел.

— Ну… Я думаю, из-за Николаса.

— Это тот, с кем ты пришла?

— Да!

— Какие глупости, ведь ты, в конце концов, свободная женщина…

— Поверь, Энрико. Между нами ничего не было, — затараторила Патриция. — В последнее время сплошная нервотрепка… И ты ведешь себя как-то странно. Вот я и решила пойти с Николасом в ресторан, развеяться.

— Ну и что, развеялась? А теперь послушай, что я скажу, крошка: меня не интересуешь ни ты, ни то, с кем ты проводишь время, — произнес Энрико, начиная злиться.

— Ты что, распинаешься перед этим ублюдком? — здоровенный детина, держа фужер с золотистой жидкостью, опустился в кресло рядом с Патрицей.

— Николас, успокойся, успокойся, — произнесла умоляющим тоном Патриция.

Николас же свирепо уставился на Энрико. А тот молчал, затем вполне хладнокровно вытащил бумажник и, взяв оттуда несколько купюр, положил на столик. Не обращая внимания на Патрицию и ее изрядно подвыпившего спутника, он отодвинул кресло, встал и направился к выходу.

— Нет, ты так не уйдешь, подонок! — Николас подбежал к Энрико и, не замахиваясь, ударил его в пах. Но, видимо, из-за алкоголя удар не произвел желаемого эффекта. Энрико лишь слегка пошатнулся, и в следующий момент его кулак угодил в скулу противника. Удар был достаточно силен, и Николас, опрокидывая соседний столик, грохнулся на пол. Затем он поднялся и на непослушных ногах стал приближаться к Энрико.

Тот смотрел на приближающегося врага. Улыбочка на его губах явно говорила, что он и в грош не ставит этого парня. Так думала и публика, с интересом наблюдающая за поединком. Но Энрико просчитался. Николас медленно надвигался; очевидно, он быстро оправился от удара. Походка стала твердой, жесты осмысленными, да и видно было, что слепая злоба уступила место рассудку. Он приблизился к Энрико и сделал шаг влево. Энрико защитился от удара правой рукой. Но в подбородок Энрико последовал мощный удар, которому наверняка позавидовал бы профессионал. Энрико как подкошенный упал на пол. Николас начал избивать его ногами. Тот лежал, скорчившись и прикрыв лицо руками.

— Помогите! — закричала Патриция и схватила Николаса за руку. Тот отшвырнул ее, как котенка.

— Полиция! — закричал кто-то высоким голосом.

Только тогда Николас оставил поверженную жертву, подошел к столику, налил виски и залпом осушил фужер. Он направился к выходу, но тут появились полицейские.

— Оставайтесь на своих местах! — скомандовал один из них, затем подошел к Энрико и помог ему подняться. — Что тут произошло? — спросил он.

Энрико молчал.

— Этот сеньор сидел вон там, — официант указал на столик, за которым сидел Энрико. — А этот сеньор к нему подсел, — он показал на Николаса. — Затем они подрались.

— Ваши документы! — произнес полицейский, подойдя к Николасу. Тот молча протянул удостоверение. Офицер раскрыл синюю книжицу. — Что произошло, сеньор Казари? — он вернул удостоверение Николасу.

— Этот мерзавец пьян! Он оскорбил женщину! — Николас указал пальцем на Энрико.

— Неправда! — женский голос прервал тишину в зале. Патриция подбежала к Энрико и белоснежным платочком утерла кровь на его лице.

— Разберемся! — коротко бросил полицейский и, обернувшись к Николасу, произнес: — Капитан Казари, этот подонок не знал, что вы служите в полиции?

— Видимо, нет. Иначе он бы не посмел связываться со мной.

— Ребята, возьмите-ка его и отведите в участок.

Двое полицейских, отстранив Патрицию, заломили за спину руки Энрико и повели его к выходу. Николас в это время крепко сжимал руку Патриции.

— Ха-ха! Этот мерзавец и думать не думал, что проведет ночь в тюряге.

— Пусти! Пусти! Я тебя ненавижу! — Патриция вырвала руку и разрыдалась.

— Тебе… Тебе жаль его? Этот подонок унижал тебя, а ты жалеешь его! Ты спала с ним? Спала? Шлюха!

Патриции наконец удалось вырваться. Она машинально влепила пощечину капитану, а тот даже не шелохнулся, лишь заходили желваки.

— Дура! Дура! — только и вырвалось у него.

Патриция бросилась к двери, а Николас даже и не думал задержать ее. Через несколько минут она зашла в телефонную будку и набрала нужный номер:

— Это квартира сеньора Галло? — спросила она, когда на другом конце провода подняли трубку.

— Да, — ответил приятный женский голос.

— Мне сеньора Галло, если можно?

— Сеньора Энрико Гало в настоящий момент нет дома.

— Нет, мне сеньора Гало… Она старалась вспомнить имя отца Энрико.

— Но вы позвонили по номеру Энрико Галло.

— Нет, нет. Мне нужен его отец.

— Отец? Дон Винченцо? Как мне доложить?

— Звонит приятельница его сына по очень, очень неотложному делу. Это касается его сына.

— Хорошо, сеньора. Я вас сейчас соединю.

В трубке что-то щелкнуло.

— Я вас слушаю, — хриплый голос был лишен всяких эмоций.

— Я… я хочу сказать, — она очень волновалась, — Энрико забрали в полицию! — выпалила она.

— За что? — воскликнул дон Винченцо.

— Он подрался. Это случилось в «Насионале», — растеряно произнесла Патриция.

— А вы кто? — по тону было видно, что дон Винченцо сильно озабочен.

— Я… я его приятельница.

— А как вас зовут?

— Патриция Коэн, сеньор Галло.

— Спасибо, Патриция, что вы мне позвонили. Вы за него не беспокойтесь, я тотчас приму меры, — в трубке послышались частые гудки.

Прошло несколько недель. В доме Пересов жизнь текла своим чередом. И если до приезда мальчика каждый обитатель дома чувствовал себя обособленно, то теперь чрезвычайно подвижный и общительный Джонни как бы сглаживал, отодвигал на второй план натянутые отношения между Дорис и Шарлотой. Везде звучали его звонкий голос и смех. В саду он часто прятался от Дорис или же устраивал засаду, размалевав лицо, совсем как вождь индейцев. К удивлению домочадцев, он теперь почти не заглядывал в свой кубрик, и белоснежный капитанский китель тоскливо ждал своего владельца.