Юлий Дубов - Варяги и ворюги

— Послушайте, господин Лайнер, — решил уточнить Адриан. — Вы сказали, что надо три дня ждать. Да? Это точно, что три дня?

— Может, три. Может, пять. А может, и до весны ждать надо. В это время на Кандым машины уже не идут. Если только случайный груз. Или начальству срочность какая-нибудь привидится.

— А эти машины? — Адриан показал пальцем на окружающие барак КРАЗы. — Они куда едут?

— На юг они едут. В Мирный и дальше. Они свое в тундре уже оттрубили.

— А может быть… — Адриан остановился и взял Лайнера за рукав.

Тот расхохотался.

— Да у тебя денег столько не хватит. Я же говорю — зима вот-вот. Эти все уже спят и видят, как в тепло попадут. Нет. Этих ты ни за какие коврижки не уломаешь.

— А может так быть, что вообще машина не придет?

— Я же тебе объясняю. Эти все завтра двигаются на юг. А потом ничего сказать нельзя. Ведь оно так может получиться, что ты со своей красавицей здесь, у меня, до весны застрянешь. Вот не придет больше ни одна машина — и все. В прошлом году так и было. Как последняя машина в первых числах октября в Мирный ушла, так мы тут и давили ухо до майских, пока тракт не встал. Ты подумай. Крепко подумай.

Изнутри барак напоминал армейскую казарму. В два ряда стояли железные кровати с синими байковыми одеялами. С потолка свисала мощная лампа, питаемая завывающим за окном генератором. Под лампой стоял стол со стопкой грязных алюминиевых мисок и объедками серого хлеба. Вокруг стола на розовых пластиковых стульях сидели четыре человека и играли в домино, азартно стуча костяшками по доскам. Еще двое спали, не раздевшись и укрыв головы подушками в серых наволочках. Угол барака был отгорожен простыней, за которой кто-то возился. Адриан увидел у простыни свою сумку и понял, что Анка там.

— Спать здесь будешь, — сказал Лайнер и ткнул пальцем в третью от двери кровать. — Если голодный, туда сходи, на кухню. Там щи с обеда остались. Девушка твоя вроде как отказалась. Подъем в шесть. Завтрак в семь. А там уж сам решай, что дальше. По мне, так хоть до весны здесь сиди. Все веселее будет. Ты мне про Америку расскажешь. Я тебе — про Север. Духовно, значит, обогатимся.

Поболтав немного с Анкой и убедившись, что она в порядке, Адриан вернулся к указанной ему кровати, хотел было раздеться, но передумал, потому что из-под двери сильно тянуло холодом, сбросил на пол ботинки и мгновенно уснул.

Проснулся он от направленного прямо в лицо луча света. Фонарь находился в руках у кого-то тяжелого, который сел прямо на кровать, придавив Адриану ногу.

— Ты, что ли, на север собрался? — спросил пришелец. — Кончай ночевать. Поехали.

Судя по всему, Адриан и Анка были последними, кто ехал в это время года на север.

Как сообщил Адриану немногословный человек с фонарем, обе прибывшие ночью машины оказались в Белом совершенно случайно, потому что кончилось курево. А так у них было строгое указание двигаться на предельной скорости на Кандым, передать начальству зоны пакет и, не мешкая ни минуты, возвращаться обратно. По дороге не останавливаться и не спать. Если сморит, сажать за руль сменного водителя. Сменный водитель сидел тут же в кабине и подпирал Адриана справа. Точно так же, зажатая между двумя водителями, во второй машине ехала Анка.

Попрощаться с Лайнером Адриану не удалось. С пробуждения под лучом фонаря и до посадки в кабину в плотном сопровождении двух попутчиков прошло не более двух минут. Он только и успел заметить, как в кабину второй машины залезает Анка, да, обернувшись, когда грузовики уже тронулись, увидел на пороге барака темную фигуру хозяина, который смотрел им вслед, широко расставив ноги в сапогах и засунув руки в карманы ватника.

После душного и вонючего барака, пропитанного потом и запахом испорченной еды, у Адриана разболелась голова. Он полез было во внутренний карман куртки за таблеткой тайленола, но сосед справа, вроде бы дремавший, внезапно ожил и перехватил руку Адриана, сильно вдавив его в сиденье.

— Спокойно, — сказал водитель, покосившись в их сторону. — Что еще?

— В карман полез, — лаконично доложил второй.

— Что у тебя там?

— Лекарство, — обиженно пробормотал Адриан, стараясь вырваться. — Голова болит. Отпустите меня. В чем дело?

Водитель чуть заметно кивнул, и захват ослаб. Но оказавшаяся в руке Адриана пачка таблеток как-то сама собой перекочевала к соседу.

— Тут не по нашему написано, — сказал он, изучив надпись на пачке. — Что делать будем?

— Дай сюда, — скомандовал водитель, покрутил пачку в руке, опустил боковое стекло и вышвырнул ее в разбиваемую фарами темноту.

— Таблетки, — объяснил он Адриану, — это последнее дело. Химия сплошная. Отрава, значит. А голова — что голова? Поболит и сама пройдет.

Через полчаса Адриан прекратил бессмысленное сопротивление. Сперва он пытался драться с соседом справа, пытаясь открыть дверь и выскочить на ходу. Это привело к короткой остановке, в ходе которой к схватке присоединился сперва водитель, а потом и подбежавший из второй машины человек со свежей царапиной на щеке. Втроем они скрутили Адриана и втиснули его на пол, под сиденье. Сосед справа взгромоздился сверху, поставив на Адриана ноги.

— Может, мне с вами? — тяжело дыша спросил тот, что с царапиной.

— А у вас там как? — поинтересовался водитель. — Баба как?

— Нормально. Связали ноги, а за руки наручниками к двери. Сперва ревела, сейчас воет.

— Ну, садись, — решил водитель. — Только скажи Маркову, чтобы вперед выезжал. Мы сзади пойдем. А то мало ли что. Здоровая кобыла. Может и помять ненароком.

Все расхохотались, и машина тронулась.

Адриан испытывал чувство ужаса и совершенного бессилия, подобного тому, что возникает в детском сне, когда перед непонятным, но от этого ничуть не менее реальным кошмаром, немеют руки и ноги, и нет никакой возможности бежать или сопротивляться. Он ощутил себя щепкой, внезапно подхваченной мощным потоком воды и стремительно летящей вниз, отчего внутри все вдруг оборвалось, как при крутом вираже на русских горках.

Его стошнило на правый сапог водителя.

Машина притормозила и остановилась.

— Ты что, сука, наделал? — спросил водитель, поставив изгаженный сапог на плечо Адриана и внимательно его разглядывая. — За это знаешь что бывает? Заставить тебя, засранца, языком вылизывать?

— Брось, Тимофеев, — вмешался тот, что подсел из второй машины. — Не беспредельничай.

— Какой на хрен беспредел! — заорал водитель. — Какой, я тебя спрашиваю, беспредел! Где ты, Климов, видел беспредел? Я что, нанялся тут в говне ездить? Шесть часов я должен эту вонючку нюхать? Меня, может, самого сейчас вытошнит от этого! Ты такой добренький, так давай сам и убирай.