Элмор Леонард - Под прицелом

Билли Руис сел в машину, захлопнув за собой дверцу.

– Старик, а я думал, ты уехал! – Он потрогал сиденье, края приборной доски. – Да у тебя машина!

– Того типа, у которого я работаю.

– Работаешь?.. Где ты работаешь?

– Неподалеку от Бич-роуд. – Райан поколебался, наблюдая за Билли Руисом, с физиономии которого все еще не исчезло изумление. – В "Бей-Виста".

– Конечно, я знаю, где это. Так ты там работаешь, да?

– Со вчерашнего дня.

– Старик, а ты неплохо устроился!

– Я там не устроился, просто работаю.

– Ага, среди всех тех конфеток, что расхаживают кругом в купальниках, да? – Билли Руис широко ухмыльнулся. – Не рассказывай мне, малыш!

– Лучше, чем огурцы собирать.

– Да уж, хуже не бывает.

– Ты уже почти разделался?

– Еще несколько дней, – уточнил Билли Руис. – Вчера привезли щипать огурцы симпатичных парней из Бей-Сити и из Сэйджино. Господи Иисусе, да они даже своего носа не ущипнут. Половина сегодня утром даже не показалась.

– Тем больше для тебя работы.

– Мне и так хватит. Эй, ты про Фрэнка не слышал?

– Что он сейчас поделывает?

– Вылетел.

– Ладно, брось!

– Я серьезно. Понимаешь, при деньгах, пил без просыпу. Вчера не явился. Нынче утром не вышел, так что Боб-младший пошевелил задницей и велел ему проваливать.

– Почему он пил?

Билли Руис нахмурился:

– Потому что при деньгах, а ты думаешь почему?

– Ублюдок тупой.

– Конечно, скажи ему про это.

– Он поехал домой?

– Говорит, грузовик его не дойдет до Техаса.

– Ему надо всего-навсего сесть в автобус.

– Разве этому типу чего-нибудь посоветуешь?

Райан подвез Билли Руиса до лагеря сборщиков, точнее до дороги, ведущей в лагерь, высадил и направился назад в Джиниве, думая про Фрэнка Писарро с его прилизанными волосами, темными очками и огромным ртом. Фрэнк Писарро – ошибка. Надо ее запомнить вместе со всеми другими ошибками, которые он совершил и поклялся никогда больше не делать. Легко раздавать обещания, но, господи боже, гораздо легче допускать ошибки!

Джек свернул на Шор-роуд, в последний миг снова свернул налево в первый квартал и подъехал сзади к магазину "Ай-Джи-Эй". На стоянке скопилось столько машин, что пришлось лишь на ходу бросить взгляд на кучу ящиков и картонных коробок возле дверей. Она выглядела такой же кучей ящиков и коробок, как любая другая куча упаковочной тары. Может быть, еще та самая, что была здесь в субботу, только не видно красной коробки из-под пива "Строс".

Выезжая с Бич-роуд, Райан все думал про пивную коробку, пытаясь представить, что с ней стало, пока не велел себе либо что-нибудь предпринять, либо все позабыть, только перестать о ней вспоминать. Невозможно найти следы пустой коробки из-под пива, выброшенной два дня назад, поэтому забудь о ней. Но чего он никак не мог забыть полностью, так это про Фрэнка Писарро. Нельзя было его к себе подпускать. Мог бы раскусить Фрэнка Писарро с самого первого взгляда. Возникает нехорошее ощущение, когда на тебе что-то висит. Иногда чего-то не должен делать, а почему-то делаешь. Или чего-нибудь должен сделать, однако не делаешь. Он вспомнил об этом, как только увидел девицу из коттеджа номер пять.

Поставив машину мистера Маджестика в гараж, Джек пошел по дорожке между коттеджами к себе в комнату и тут увидел эту девицу, вспомнил. Она выезжала из своего гаража, подавая машину – сверкающий светло-коричневый "корвейр" – задом и разворачиваясь. Потом посмотрела прямо на него, ожидая, когда он подойдет ближе:

– Я думала... Думала, вы собираетесь починить мне окно.

Он не узнал бы ее, если бы она не выезжала из коттеджа номер пять. Принаряженная: белые бусы, заколки с белыми бусинами в волосах, солнечные очки в белой оправе с маленькими жемчужинами, накрашенная, разодетая. Рядом с ней на сиденье лежали свитер и сумочка.

– Да, окно, – произнес Райан. – Слушайте, я не забыл. Просто занят был.

– Может, завтра?

– Первым делом.

– Но не слишком рано. Я все-таки в отпуске, – рассмеялась она.

– В любое время, как скажете.

– Тогда отлично. – Она помолчала. – Может, вас подвезти? Я еду в Джиниве.

– Я только что оттуда. – Выглядит она неплохо. Пожалуй, из третьего дивизиона, но одевается хорошо.

– Ну, тогда спасибо, – проговорила Вирджиния Мюррей, медленно подавая машину еще немного назад, прежде чем наконец рвануть вперед.

За что она его благодарит?

Задняя дверь коттеджа номер пять и окно, которое предположительно заедает, были прямо перед ним. Райан взглянул на него, близко не подходя, с расстояния в несколько футов, и пошел к своей комнате.

Позже он отправился вверх по дороге к забегаловке "Эй энд Дабл-Ю", где заказ подавали в автомобили, за чизбургерами и пивом, потом сыграл пару раундов в гольф. Поблизости оказалась рыжая из коттеджа номер девять. Она была со своей маленькой девочкой, в облегающих слаксах, с большими белыми серьгами и с лентой в волосах. Выглядела очень даже неплохо, но Райан от нее отказался – ему не нравилось присутствие маленькой девочки.

В "Бей-Виста" он вернулся уже после восьми. В патио двое мужчин курили сигары, несколько ребятишек перебрасывались "летающими тарелками", но большинство постояльцев уже скрылись в коттеджах, играли в карты или укладывали детей спать. Он подумал, не зайти ли повидаться с мистером Маджестиком, но тут же спросил себя: "Зачем?" Вместо этого лег в постель с журналом "Тру". Прочитал статью под заглавием "Франция прощает героя-предателя", пропустил заметку под названием "Короткая счастливая жизнь канзасской летающей машины", пробежал сообщение "Замысел Сталина о подделке американской валюты на 10 миллионов", а потом сказал: "Да черт с ним!" – надел мокасины и вышел.

Райан любил одиночество. Не постоянное, а просто ему нравилось, когда он бывал один. Вот так же хорошо было и сейчас, во время прибоя, под шелестящим во тьме ветром. Можно вообразить, что находишься на берегу где-нибудь совсем в другом месте. Дома за деревьями – это деревенские хижины, а лежащие на берегу лодки – китайские сампаны, которыми пользуются вьетнамцы. Получено донесение, что они везут груз – минометы и автоматы, закупленные у китайцев, а он – одинокий патрульный, проник сюда, севернее Чу-Лая, чтобы зарисовать для флота, стоящего на воде за пять миль, расположение складов боеприпасов и позиции радиолокаторов. Странно, что люди боятся темноты. На войне некоторым ребятам – подрывникам-подводникам или парням из спецвойск – приходится идти по ночам через джунгли с автоматами "М-16", вымазав лица черной краской. Один неверный шаг, и получишь удар в спину. А есть такие, которые боятся ходить тут. Если у тебя хватит духа подкрадываться сзади к тем, кто хочет тебя убить, ничего не стоит напасть на тех, кто боится темноты. Чудно, но это и хорошо, что некоторые ее боятся.