Элмор Леонард - Под прицелом

Райан стоял к нему лицом.

– Вы мне верите или нет?

– Ладно, верю, – буркнул мистер Маджестик. – Хочешь, чтобы я написал и заверил?

– Забудьте, – огрызнулся Райан. И прошел мимо мистера Маджестика из пятна света во тьму.

Если Джеки не пойдет за ней следом на берег, решила Нэнси, значит, сядет в машину, примчится раньше ее и будет поджидать с каким-нибудь остроумным замечанием вроде: "Где ты была?" Все дальнейшие его передвижения будут направлены в сторону койки. Это естественно. Если девушка просит тебя украсть вместе с ней пятьдесят тысяч долларов, то она не станет говорить: "Нет, никакой койки". Боже сохрани! Райан думает именно так, и для этого у него есть все основания.

Нэнси тоже видит в этом романтический эпизод "Великого ограбления сборщиков огурцов". Или нет, лучше все это назвать так: "Нэнси с Джеком на взморье". Хотя на самом деле это озеро. Или: "Двое юных сообщников пытаются скрыться". Они скроются. Она уверена в этом. Хотя, если что-нибудь произойдет, Райан скроется с рюкзаком, а ей придется отрицать, что она его вообще когда-нибудь видела. Но если именно так случится, то все это будет называться "Крутой чокнутый Чарли". Или: "Иногда выигрываешь, иногда проигрываешь".

Будет очень плохо, если все обернется таким образом, потому что ей нравится Джек Райан. Нравится, как он выглядит. Нравится его лицо, глаза, тело – гладкое, загорелое, сильное. Нравится, как он стоит, подбоченившись, чуточку глуповато, мо не чересчур. Нравится его спокойная манера говорить, кое-какие сухие фразы. Жалко, что Джек не Рей. Если бы Джек Райан был Реем Ритчи, ее положение полностью переменилось бы. Это не означает, что она осталась бы с Райаном навсегда – необходимо думать о будущем, но хоть настоящее было бы забавнее. Действительно, очень жаль, что Джек не Рей. Несправедливо, что в этом мире нельзя поменять местами Райанов и Ритчи.

Вернувшись домой, она зажжет одну лампу, включит проигрыватель и посмотрит, как Джеки клюнет на это. Может быть, будет вести себя тихо, двигаться медленно, но и чересчур много времени тоже не станет терять. Может, сначала они пойдут поплавают совсем голыми – это будет последнее испытание его хладнокровия.

Нэнси поднялась по лестнице на холм, вышла на лужайку перед домом. Бассейн выглядел сексуально – подводная подсветка окрасила воду в зеленый цвет. Если бы наверняка знать, что он наблюдает, она устроила бы небольшое вводное представление перед главным спектаклем. В гостиной света не было. Разумеется, он ведь должен сидеть в темноте на диване, чтобы хорошо видеть газон перед домом и плавательный бассейн, обдумывая остроумное замечание и то, как именно его высказать. Он должен сейчас наблюдать за ней.

И он наблюдает, она это чувствует.

Нэнси подошла к краю бассейна, сбросила мокасины, опустила одну ногу в воду. Стащила светло-коричневый свитер, тряхнула головой. Расстегнула блузку, снова попробовала воду ногой, просто дабы потянуть время.

Сейчас он должен сидеть на краешке дивана. Когда она снимет блузку, он увидит, что на ней нет лифчика, тогда поднимется с места. Ладно, Джеки, готовься!

Нэнси расстегнула шорты, сбросила их, обнажив бедра. Покажемся ему немножечко, подумала она. Медленно повернулась к дому, положив руки на бедра. Так же медленно повернулась назад и нырнула.

Нэнси проплыла бассейн во всю длину под водой, вынырнула, снова нырнула, оттолкнулась от бортика. На середине бассейна появилась на поверхности, легкими, медленными бросками поплыла к глубокому краю. Решила: до мелкого конца и обратно, чтобы дать ему время спуститься к бассейну. Сделала поворот, лениво поплыла к трамплину и тут увидела, что он идет от дома, из скрытого в глубокой тени патио.

Нэнси нырнула, чтобы дать ему время подойти к краю, вынырнула, гладко рассекая воду, и заметила пивную коробку, которую он нес, прижав к боку. Боже, для чего Джеки тащит целую упаковку пива, подумала она и в тот же момент осознала, что это не Райан, а какой-то другой мужчина, которого она никогда раньше не видела.

Темная фигура теперь стояла на границе темноты, и свет из плавательного бассейна отражался в его темных очках.

– Эй, вылезай! – ухмыльнулся Фрэнк Писарро. – Я тебе кое-что принес.

Она смотрела на него снизу вверх, держась одной рукой за бортик бассейна.

– Убирайся отсюда! – крикнула Нэнси.

– Слушай, ты не ори, не делай ничего такого, ладно?

– У мистера Ритчи своя полиция, которая сюда явится, и, по-моему, сейчас самое время...

– Явится полюбоваться, как ты тут купаешься в таком виде, да? Черт возьми, – проговорил Фрэнк Писарро, – я их не упрекаю.

– Говори, чего тебе нужно, – потребовала Нэнси, – а потом проваливай!

– Хочу продать тебе кое-что.

– Ты вторгся в чужие владения, – напомнила Нэнси. – Попусту тратишь свое и мое время. И если не уберешься, когда придет полиция, тебе будет очень трудно объясниться. Тебя арестуют и бросят в тюрьму, не задавая вопросов. Одного твоего присутствия здесь достаточно для обвинения.

Писарро терпеливо ждал.

– Бумажники, – сказал он.

– Что?

– Бумажники. У меня есть бумажники, которые я хочу продать тебе за пятьсот долларов.

Нэнси заколебалась. Наверное, ему что-то важное нужно. Или он просто псих.

– Мне не нужен бумажник, – спокойно отозвалась она. – Так что, пожалуйста, уходи.

Писарро пожал плечами:

– Ладно. Тебе бумажники не нужны, тогда я понесу их в полицию, черт побери. – Он поставил коробку на край и оперся на нее коленом, наклонясь ближе к девушке. – Это бумажники с места ограбления. Ясно?

Она решила, что нет никакого смысла пытаться его понять, но не знала, что сказать, чтобы он испугался и ушел.

– Да, надо нести их в полицию, – согласилась Нэнси. – Они будут тебе благодарны за помощь.

– Конечно, – откликнулся Писарро. – Я им могу рассказать, кто украл эти бумажники. Или оставить коробку где-нибудь в таком месте, чтобы полиция ее нашла. А внутри написана фамилия. – Писарро внимательно на нее смотрел. – Знаешь, что я имею в виду?

– Я знаю одно – частная полиция будет здесь с минуты на минуту...

– Эй! – усмехнулся Писарро. – Хватит нести чушь собачью про частную полицию, ладно? Я здесь ждал три часа, а частная полиция так и не явилась. – Он опять ухмыльнулся, стараясь лучше разглядеть ее под водой. – Вылезай! Я тебе кое-что расскажу.

Вирджинии Мюррей очень хотелось, чтобы проволока, или что там вставлено в лифчик, не резала так грудь. Ей нравился голубой купальник. Аккуратненький, с белыми пуговками спереди – в нем она выглядела стройнее. Но уж жутко неудобный. Кромка лифа резала под правой подмышкой, оставляя ощутимый рубец. Нащупав его в первый день пребывания здесь, она даже до смерти перепугалась, потому что решила, что это опухоль на груди. Проблема заключалась в том, что единственный другой имеющийся у нее купальник был с желто-зеленым набивным рисунком и юбкой, в которой она казалась задастой.