Роберт Ладлэм - Превосходство Борна

Вебб поднялся из-за стола и отправился на кухню, где приготовил себе выпивку, чтобы снять общее напряжение. Он все еще оставался Дэвидом Веббом и потому у него было несколько знакомых людей в университетском городке, с которыми он общался и к которым мог обратиться если не с правдой, то, во всяком случае, с правдивой ложью. Он вновь вернулся к телефону. На этот раз, это был его аспирант.

— Алло? Это Джеймс? Говорит Дэвид Вебб.

— О, мистер Вебб. Я где-то допустил промах?

— Нет, Джим. Наоборот, некоторые трудности образовались у меня, и я хотел попросить тебя о помощи. Не мог бы ты заменить меня на занятиях со студентами? Меня не будет неделю или две.

— Конечно, сэр, вполне. Когда вы хотите уехать?

— Я хочу уехать сегодня ночью. Моя жена уехала немного раньше, так что я должен ее догнать. У тебя есть под рукой карандаш?

— Да, сэр.

— Тогда запиши, что тема занятий охватывает период с 1900 по 1912 годы, а более детальные вопросы касаются русско-японской войны, Порт-Артура и политики старика Тэдди Рузвельта. В основном, обрати внимание на параллели в политике эти стран. Да, еще есть небольшая просьба. Я хочу, чтобы ты позвонил в почтовое отделение и попросил их оставлять у себя все, что придет на мое имя. Затем, позвони в агентство по недвижимости, здесь в городке, и передай Джеку или Адели... Итак, аспирант был рекрутирован.

Два следующих звонка, президенту и декану, были также успешными, если не считать некоторой многословности их беседы.

Полет от Бостона до Вашингтона был для него одним из самых тяжелых. Порой ему казалось, что он сходит с ума, и это может произойти до того, как самолет коснется земли. А дело было в том, что соседнее с ним место занимал занудливый и очень педантичный профессор, который обладал раздражающим голосом, как две капли воды, похожим на голос телевизионного актера, исполнявшего роль главы брокерского дома в постоянной рекламной передаче, и произносившего единственную фразу: «Они это заработали!» Теперь эта фраза без конца вращалась в его голове вызываемая бесконечным бормотаньем профессора. И только когда самолет приземлился на поле Национального Аэропорта, старый педант поведал ему правду: — Я очень боялся лететь и прошу вас простить меня, если я досаждал вам во время рейса. Я плохо переношу самолет, а моя болтовня просто помогает мне выдержать перелет. Глупо, не правда ли?

— Нет, если учесть все обстоятельства. Но почему вы прямо не сказали об этом?

— Возможно, что это была боязнь насмешливых осуждений или страх от общей атмосферы полета, не знаю.

— Я запомню этот случай, и в следующий раз сяду рядом с кем-нибудь, похожим на вас. — Вебб коротко улыбнулся. — Может быть, я смогу помочь.

— Очень любезно с вашей стороны, и очень благородно. Спасибо вам.

— Вы очень приятный человек, профессор.

Он зарегистрировался в отеле «Джефферсон» на Шестнадцатой улице под фальшивым именем, которое придумал на ходу. Тем не менее, сам отель был выбран очень тщательно. Он был расположен примерно в квартале от того места, где почти двадцать лет жил офицер ЦРУ Алекс Конклин, в те периоды, когда он не был занят на операциях. Этот адрес Дэвид раздобыл еще до того, как покинул Виржинию. Кроме адреса, у него был и номер телефона, но он был бесполезен, так как позвонить Конклину он не мог. Офицер такого ранга, как Конклин, имел разные средства защиты, включая и контроль телефона.

Дэвид взглянул на часы. Было уже около полуночи, самое подходящее время. Он умылся, переменил рубашку и, наконец, достал один из двух разобранных пистолетов. Собрав оружие, он подержал его в руке, удовлетворенный тем, что не почувствовал обычной дрожи. Еще восемь часов назад он не был уверен, что сможет удержать оружие и при необходимости выстрелить. Но это было восемь часов назад, а сейчас все изменилось. Теперь оружие являлось самым удобным и необходимым предметом из его обихода, это была, по сути, пронизывающая пространство неотъемлемая часть его двойника, Джейсона Борна.

Он вышел из отеля, прошел по 16-ой улице до поворота направо и посмотрел на номера домов. То, что он увидел, неожиданно поразило его. Рассматривая номера домов, он обратил внимание на многоквартирный дом из темного коричневого кирпича, напомнивший ему другой, очень похожий на него дом в районе Манхеттена в Нью-Йорке. Была странная логика в том, что именно Конклин был одним из руководителей проекта «Тредстоун», и дом, где родился этот проект был почти точной копией этого, расположенного в районе его поисков. Когда же он, подойдя ближе, прочитал номер на старой кирпичной стене, то его неожиданное изумление мгновенно разъяснилось. В этом доме, на втором этаже и располагался Александр Конклин, который, судя по свету в окнах, выходящих на улицу, в данный момент был дома. Вебб пересек улицу и вошел в узкий холл, где висели почтовые ящики, а рядом с каждым из них была вделана кнопка интерфона.

Времени для размышлений уже не оставалось, и Вебб нажал нужную ему кнопку. Почти через минуту он услышал:

— Да? Кто это?

— Гарри Бэбкок беспокоит, — ответил Дэвид, стараясь придать голосу оттенки и акцент, которые он не раз обсуждал с Пановым, выясняя личности гостей, навещавших его в Виржинии. — Я хотел навестить тебя, Алекс.

— Гарри? Какого черта?.. Ну, хорошо, хорошо... поднимайся.

Дэвид быстро поднялся по узкой лестнице на второй этаж, стараясь быть около двери раньше, чем Конклин ее откроет. Он успел опередить его только на секунду. Когда Алекс открыл дверь, то в первое мгновенье он не узнал своего посетителя, но уже в следующее поднял крик. Вебб схватил его правой рукой за плечо, быстро повернул и, втолкнув в комнату, захлопнул дверь ногой. Он зажал в замок плечи и шею своего бывшего врага и быстро проговорил:

— Я сейчас уберу руки, Алекс, но если ты опять поднимешь крик, мне придется вновь применить силу. И тогда неизвестно, чем это кончится. Я достаточно внятно объясняю? — Вебб отпустил голову офицера.

— Ты оказался прямо-таки дьявольским сюрпризом! — сказал Конклин, поднимая трость. — Такое ощущение, что ты собрался зайти выпить.

— Я полагаю, что это твоя постоянная диета.

— Мы таковы, какие мы есть, — заметил Конклин, неуклюже нагибаясь за пустым стаканом, стоящим на чайном столике перед длинным и низким диваном. Он подошел с ним к небольшому бару, где в один ряд стояло несколько бутылок с бурбоном. Ни воды, ни миксера не было видно, только контейнер для льда. Этот бар был явно не для гостей.

— Чему я обязан, — продолжал Конклин, наполняя стакан, — таким сомнительным удовольствием? Ты отказался видеть меня в Виржинии, говорил, что убьешь меня при первой же возможности, убьешь, как только я появлюсь в дверях. Ты говорил все это.