Роберт Ладлэм - Превосходство Борна

Мари посмотрела вниз. Кровь проступала через бинты и через ткань легких комнатных тапочек, в которых она выбежала на улицу. — Да, вы правы, — согласилась она.

— Затем — одежда и транспорт. Отель я подберу для вас сам и сниму номер на любое имя, какое вам понравится. Возникает вопрос о деньгах. Вы располагаете хоть какой-то суммой?

— Я не знаю, — неуверенно произнесла Мари, открывая сумочку и выкладывая из нее деньги, которые Кэтрин Степлс на всякий случай оставила ей.

— Мы не очень богаты здесь, в Таен Мане, но вполне вероятно, что мы сможем помочь вам. Уже были разговоры о денежном сборе.

— Я достаточно состоятельная женщина, мистер Джи Тай, — перебила его Мари. — И если это необходимо, и, честно говоря, если я останусь жива, вам будет возвращено все до последнего цента со значительным превышением процента первичной нормы ставок.

— Как вам будет угодно, ведь я банкир и могу принять такое предложение. Но каким образом такая очаровательная леди, как вы, знает все о процентах и первичных нормах ставок? — улыбаясь закончил Джи Тай.

— Вы банкир, а я, как ни странно, экономист. И откуда бы еще банкиры узнавали о влиянии инфляционных процессов на изменение курсов валют, и, в первую очередь, на изменение процента начальных ставок? — И Мари рассмеялась чуть ли не в первый раз за долгое время.

У нее был почти целый час для спокойных размышлений, когда она ехала в такси, пересекая тихую сельскую местность, раскинувшуюся между Таен Маном и Коулуном. И еще минут сорок пять они ехали по густонаселенным предместьям Коулуна, которые все вместе образовывали район под названием Монгкок.

Жители Таен Мана, принявшие участие в судьбе волею случая заброшенной к ним американки, оказались не только благородными и покровительственными, но и чрезвычайно изобретательными. Учитывая то обстоятельство, что белая женщина явно прячется от кого-то и кого-то ищет, ее появление в Коулуне или Гонконге должно пройти абсолютно незаметно. Для этого ее внешность должна быть явно изменена. С этой целью в разных магазинах были куплены предметы европейской одежды, которые в первый момент поразили Мари своей разрозненностью и кажущейся несовместимостью. Они казались однообразно-скучными в массе тускло-коричневых тонов, скромными, но не лишенными определенного изящества, и в то же время мрачными, и создавали впечатление, что их владелица либо напрочь лишена понятия о современной моде, либо проявляет определенное пренебрежение по отношению к ней. И только через час, находясь в боковой комнате местного салона красоты, она поняла, почему для нее был выбран именно такой костюм. Женщины же продолжали суетиться вокруг нее. Ей вымыли и высушили под феном волосы, а затем мастера косметики надолго занялись ее внешностью, по очереди демонстрируя, что может сделать их искусство. Когда все было закончено и она взглянула на себя в зеркало, то едва не задохнулась. Ее лицо было изменено почти до неузнаваемости и имело бледный оттенок усталости. Это было лицо женщины, постаревшей как минимум лет на десять, и оно дополнялось обрамлением из волос серого, почти мышиного цвета с едва уловимым серебристым оттенком. Нечто аналогичное она пыталась сделать при побеге из госпиталя, но то, что она увидела, было сделано явно с более дерзким и широким размахом. Она являла собой китайскую модель американской туристки, принадлежащей к верхушке среднего класса, серьезной, без сумасбродства, дамы, скорее всего вдовы, которая неукоснительно следует советам и инструкциям туристических бюро, не сорит деньгами и никуда не выходит без справочников и туристических схем, в которые она постоянно заглядывает на каждом маршруте. Жители Таен Мана очень хорошо знали таких туристов, и потому созданная ими картина была предельно точной. Их искусство получило бы высшую оценку у Джейсона Борна.

К сожалению, были и другие мысли, которые не давали ей покоя. Она старалась отодвинуть их, отдалить момент паники, вызываемый ими, но они неумолимо, вновь и вновь преследовали ее. Тогда она попыталась вспомнить, кто мог бы реально помочь ей, и начала перебирать имена и лица, которые возникали в глубине ее памяти. Задача, которую она поставила перед собой, была почти неразрешима, так как охватывала ту область человеческой деятельности, где отсутствовали привычные человеческие взаимоотношения, а действовала жестокая стратегия, имеющая не менее зловещее название: «вне закона», что в переводе на обычный язык означает ситуацию, когда единственным приемлемым решением является смерть каждого, кто стоит на пути к нему. Морис Панов почти мгновенно выпал из этой цепочки, так как он никогда не поддерживал никакие правительственные акции, спланированные по такому принципу.

«Вне закона»... Эта фраза вызвала в ее памяти лицо, с которым было связано очень много жестких воспоминаний... Лицо, на котором были видны следы слез и дрожащие губы, вымаливающие прощенье... Конклин! У этого лица было имя: Александр Конклин! Он был единственным, по ее мнению, человеком, который мог понять все и помочь!

Отель назывался «Императрица» и был расположен на Чатам Роуд в районе набережной Чжан Ши Цзян на Коулуне. Банкир Джи Тай хорошо выполнил свою работу. В отеле был зарезервирован одиночный номер на имя миссис Пенелопы Остин. Имя «Пенелопа» выбрал сам банкир, который, по его собственным словам, читал много английских романов, и это имя ему очень понравилось. Стало быть, так и будет, сказал бы Джейсон Борн в этой ситуации.

Она присела на край постели и пододвинула к себе телефон, продолжая обдумывать в голове все еще не сложившийся предстоящий разговор.

— Мне необходима связь с номером в Вашингтоне, Соединенные Штаты Америки, округ Колумбия, — стараясь как можно спокойнее произносить слова, сказала она оператору, подняв трубку.

— Линия через океан сильно перегружена...

— Сделайте что-нибудь! Это безотлагательный разговор, поэтому я остаюсь на линии и буду ждать, — резко бросила она в ответ.

— Да? — раздался через некоторое время заспанный голос. — Кто это?

— Алекс, это Мари Вебб.

— Черт бы тебя побрал, где ты? Где вы оба? Наконец-то он нашел тебя!? — Я не знаю, о чем ты говоришь, но ни я, ни он друг друга так и не нашли. Ты знаешь что-нибудь о нем?

— А кто по-твоему, как не Дэвид, едва не сломал мне шею на прошлой неделе, когда заявился в Вашингтон!? Я установил связь со всеми телефонами, по которым он может добраться до меня! То же самое сделал и Мо Панов! Где ты сейчас?

— Я думаю, что это либо Гонконг, либо Коулун. Отель «Императрица». Я записана под именем Остин. Дэвид видел тебя?

— Да, и меня, и Мо Панова! Мы продумали с ним каждый фокус, который может быть поставлен на его пути, но пока у меня нет никаких известий. Ты не можешь поверить, но с того четверга я еще не выпил ни рюмки. Так что же случилось?