Роберт Ладлэм - Превосходство Борна

— Мне бы хотелось знать, как правильно пишется его имя, или, что возможно, у него есть имя, полученное при крещении, и оно тоже фигурирует в написании. Речь идет об официальных документах, которые я должен подготовить для него.

— В чем же может состоять наша помощь?

— Вот это он оставил в кафе, когда собирался на экскурсию. — Джейсон протянул женщине идентификационную карточку. — Я даже не знаю, как он без нее отправился на экскурсию.

Женщина рассмеялась и достала журнал регистрации текущих экскурсий. Сравнив карточку бизнесмена из Парижа с записями сегодняшнего дня, она сказала: — Вот здесь, вы можете прочитать его имя, мне это трудно произнести.

— Весьма вам благодарен, — произнес Джейсон, прочитав запись в журнале.

После этого он подошел к местному телефону с пометкой «Английский» и, подняв трубку, попросил оператора соединить его с комнатой Ардисона.

— Вы можете без всякого промедления набирать этот номер, сэр. Комната 1743, — с каким-то особенным триумфом в голосе ответил тот. — У нас отличное обслуживание и отличные условия для гостей. Кроме того, из окна открывается живописная панорама старого города.

— Спасибо, — ответил на эту тираду Борн и стал набирать номер бизнесмена. Ответа не последовало, а это означало, что месье Ардисон еще не вернулся, и, видимо, учитывая все обстоятельства, вернется он еще не скоро. Эта блеющая овца конечно не станет молчать, когда будет затронуто ее благородство и достоинства или появится угроза бизнесу. Поэтому Джейсон решил подождать и привести в порядок пока неясные очертания складывающегося плана. То, что он пытался сделать, было почти безнадежным и маловероятным стратегическим замыслом, но пока не просматривалось никакого другого выхода. Он купил месячной давности французский журнал и уселся в холле, чувствуя, как беспомощность начинает обволакивать все его существо.

Наконец он появился! Жан-Луи Ардисон вошел в холл в сопровождении как минимум четырех китайских чиновников, в задачу которых явно входила программа умиротворения, о чем можно было судить по тому, как один из сопровождающих быстро подошел к киоску, торговавшему алкоголем, в то время как остальные с помощью переводчика оживленно беседовали около лифтов. Улыбки и поклоны достигли апогея с появлением пластиковой сумки, дно которой прогибалось под тяжестью нескольких бутылок. Когда появился лифт, то улыбки и поклоны возобновились с новой энергией и продолжались, пока двери не закрылись, а лифт рванул вверх, унося месье Ардисона, который заботливо придерживал пластиковую сумку, оставленную ему в качестве залога, гарантирующего примирение и успех в будущих делах.

Борн следил за световым указателем перемещения лифта, и когда тот достиг нужного этажа, он направился к телефонным кабинам, где, выждав несколько минут, набрал номер.

— Алло? — Голос был настороженный, чувствовалось учащенное дыхание.

— Я буду говорить очень быстро, — по-французски произнес Борн. — Оставайтесь там, где вы сейчас стоите, и после нашего разговора не вздумайте пользоваться телефоном. Ровно через восемь минут я постучу в вашу дверь: два раза подряд и с некоторым интервалом, еде один. Вы впустите меня, но до этого никого не впускайте, особенно прислугу.

— Кто вы?

— Соотечественник, который должен поговорить с вами для вашей же безопасности. Помните: через восемь минут. — Борн положил трубку и вернулся в кресло, подсчитывая минуты, остающиеся до вызова лифта. Наконец нужные минуты прошли, и он вызвал лифт.

Стоя перед дверью с номером 1743, он еще раз взглянул на часы. Прошло ровно восемь минут с момента его звонка. Борн постучал два раза, сделал паузу и постучал еще раз. Дверь открылась, и перед ним предстал взволнованный Ардисон.

— Мы должны поговорить, — спокойно сказал Борн. — Я должен знать, что с вами произошло.

— Вы?! Это вы были рядом со мной у мавзолея?! Вы воспользовались моей карточкой! Вы — причина всех моих несчастий!

— Вы упоминали обо мне?

— Я не осмелился! Ведь тогда это выглядело бы так, будто я совершил что-то незаконное, отдав свой пропуск кому-то еще! Кто вы? И почему вы здесь? За сегодняшний день вы доставили мне больше чем достаточно всяческих неприятностей, и я считаю, месье, что вы должны уйти!

— Но только тогда, когда вы расскажете, что с вами произошло. — Борн пересек комнату и уселся на стул, рядом со столиком из красного дерева.

— Вы не имеет никакого права входить сюда и тем более приказывать мне.

— Боюсь, что вы ошибаетесь, и такое право у меня есть. Кто приказал вам отправиться на эту экскурсию?

— Мне просто предложили отправиться туда, по-моему, консьерж, или как называется тот идиот, который сидит у них внизу.

— Не он, а те кто выше. Кто?

— Откуда я могу знать? Я до сих пор не могу понять, о чем вы говорите.

— Но вы ушли с площади.

— Господи! Но ведь это же вы убедили меня сделать это!

— Я проверял вас.

— Проверяли... Но это немыслимо! В это невозможно поверить!

— А вы поверьте, — спокойно сказал Борн. — Если вы расскажете мне правду, я обещаю вам, что не причиню вам никакого вреда.

— Вреда?

— Мы убиваем только врагов, нам не нужны невинные жертвы.

— Убиваете... врагов?

Борн выхватил из-за пояса оружие и положил его на стол. — Ну, а теперь убедите меня в том, что вы не враг. Что произошло, когда вы покинули нас?

Ошеломленный, Ардисон привалился к стене, не сводя испуганных широко открытых глаз с оружия, лежащего на столе. — Клянусь всеми святыми, вы меня с кем-то путаете, — едва шевеля губами прошептал он.

— Убедите меня в этом.

— В чем?

— В вашей невиновности. Что произошло с вами на площади?

— На... площади... Я все время думал о том, что вы говорили мне, начал перепуганный бизнесмен, о том, что случилось внутри мавзолея, и о чем кричали китайские солдаты, метавшиеся по ступеням лестницы... О гангстерах, о том, что всех буду задерживать и подозревать... Особенно это касалось меня, поскольку я не был фактически членом ни одной туристической группы... Поэтому я пустился бежать, не желая оказываться в такой сомнительной ситуации, которая может повлиять на финансовые дела, которые я пытаюсь решить здесь с китайскими чиновниками. Ведь мне не следует забывать, что я представляю не одного себя, а целый консорциум!

— Итак, вы пытались выйти, и вас остановили, — прервал его Борн, старясь удалить из рассказа все несущественные детали.

— Вот именно! Они говорили так быстро, что я ничего не мог понять, и прошел почти час, пока они нашил чиновника, который говорил по-французски. — Почему вы не рассказали им правду? Возможно, что это был бы самый простой выход? Сказали бы, что вы все время были с нашей туристической группой.