Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

Мысли доктора были прерваны телефонным звонком, но он не поднимал трубку, пока не были приняты необходимые меры безопасности: определялся номер звонившего абонента, специальным сканером проверялось, прослушивается ли линия, и, наконец, Панов личность звонившего подтверждал сам. Раздался звонок внутренней связи. Он тут же переключил рычажок.

— Слушаю?

— Все системы проверены, сэр, — сообщила ему временная секретарша, единственная у него на работе знавшая, в чем дело. — Звонит Тредстоун. Некий мистер Д. Тредстоун.

— Я поговорю с ним, — твердо сказал Мо Панов. — А вы можете отключить все другие системы. Речь идет о конфиденциальной беседе врача с пациентом.

— Слушаюсь, сэр. Прослушивание отключено.

— Ладно. — Психиатр поднял трубку и едва сдержался, чтобы не заорать во всю глотку. — Почему ты мне раньше не звонил, сукин ты сын?

— Не хотел, чтобы у тебя случился сердечный приступ. Разве это не причина?

— Ты где и что делаешь?

— В данный момент?

— Вот именно.

— Дай подумать. Я арендовал машину и сейчас нахожусь в Джорджтауне, за полквартала от дома председателя Федеральной комиссии по торговле, и разговариваю с тобой из телефона-автомата.

— Ради Бога, объясни почему?

— Алекс все расскажет. Пожалуйста, позвони Мари на остров. Я пытался дозвониться после того, как съехал из гостиницы, но у меня не получилось. Скажи ей, что у меня все в порядке, что я действительно в полном порядке и ей не стоит волноваться. Ты понял?

— Я-то понял, но не покупаюсь на такую дешевку. Ты и говорить-то стал другим голосом.

— Этого не смей говорить ей, док. Если ты мне друг, не смей говорить.

— Прекрати, Дэвид. Эта чепуха в стиле Джекилла и Хайда больше не пройдет.

— Не говори ей, если ты мне друг.

— Тебя снова втягивают, Дэвид. Берегись. Приезжай ко мне, поговори со мной.

— Некогда, Мо. Лимузин этого толстосума уже тормозит возле его дома. Мне пора на работу.

— Джейсон! Линия отключилась.

Брендон Патрик Пьер Префонтен спустился по ступенькам трапа реактивного самолета на залитую карибским солнцем дорожку аэропорта Блэкберн на острове Монсеррат. Едва пробило три часа пополудни. И если бы не его сотни долларов, он мог бы растеряться. Испытываешь потрясающее чувство, когда стодолларовые купюры, шуршащие в кармане, позволяют чувствовать себя в полной безопасности. По правде говоря, ему приходилось постоянно напоминать себе, что мелочь — пятидесятки, двадцатки и десятки — лежит у него в правом кармане брюк, чтобы не выглядеть слишком пижонисто и не стать жертвой карманника. Кроме того, чтобы шкура уцелела, надо прикинуться мелкой сошкой. Незаметно задавать важные вопросы, справляясь в аэропорту о женщине с двумя малышами, которые должны были прилететь вчера днем на частном самолете.

Поэтому-то он так удивился и встревожился, когда, переговорив по телефону, к нему обратилась необыкновенно красивая чернокожая служащая иммиграционного бюро.

— Не будете ли вы столь любезны, сэр, проследовать за мной? Ее прелестное личико, переливчатый голосок и приветливая улыбка совершенно не смогли рассеять страхи бывшего судьи: слишком часто ему доводилось встречать отъявленных преступников, которые обладали такими достоинствами.

— Что-нибудь не в порядке с моим паспортом, юная леди?

— Я ничего не заметила, сэр.

— Тогда к чему эта задержка? Почему просто не поставить в нем отметку и не пропустить меня?

— О, он проштемпелеван, и въезд разрешен, сэр. Нет проблем.

— Тогда почему?..

— Пожалуйста, пройдемте со мной, сэр.

Они приблизились к большой застекленной комнате, на левом окне которой висела табличка, золотыми буквами возвещавшая о сидевшем внутри: «ЗАМЕСТИТЕЛЬ ДИРЕКТОРА ИММИГРАЦИОННОЙ СЛУЖБЫ». Хорошенькая служащая открыла дверь и, вновь улыбнувшись, пригласила пожилого посетителя пройти. Префонтен повиновался, внезапно испугавшись до глубины души, что его обыщут, найдут деньги и навесят кучу обвинений. Он не имел понятия, какие из островов были вовлечены в наркосеть, но если это один из них, несколько тысяч долларов у него в карманах мгновенно вызовут подозрения. Объяснения молнией мелькали у него в мозгу, пока служащая подходила к столу, чтобы отдать его паспорт коренастому, крепко сложенному заместителю директора иммиграционной службы. Женщина одарила Брендона еще одной ослепительной улыбкой и вышла, закрыв за собой дверь.

— Мистер Брендон Патрик Пьер Префонтен, — по слогам прочитал иммиграционный чиновник, просматривая паспорт.

— Не то чтобы это имело какое-то значение, — доброжелательно и вместе с тем с некоторой властностью в голосе произнес Брендон. — Однако слово «мистер» обычно заменяется «судьей» — не знаю, правда, важно ли это в данных обстоятельствах, хотя кто знает? Может, и важно. Неужели один из моих помощников-юристов допустил какую-то ошибку? Если так, я заставлю прилететь их всех сюда приносить извинения.

— О, что вы, не надо, сэр, простите, судья, — ответил одетый в форму с едва сходившимся на животе ремнем чернокожий мужчина, поднимаясь со стула и протягивая руку для приветствия. — Наверное, это я ошибся.

— Не страшно, полковник, мы все иногда ошибаемся. — Брендон крепко пожал протянутую ему руку. — Тогда, может быть, мне можно идти? Я должен тут кое-кого встретить.

— Именно это и он сказал!

Брендон отпустил руку и спросил:

— Извините, не понял?

— Вероятно, это мне надо просить у вас извинения... Конфиденциальность, я понимаю!

— Что? Может быть, мы перейдем к делу, если вы будете так любезны.

— Я понимаю, что приватность, — продолжал чиновник, произнося «приватность» с удвоением "в" и "а", больше похожим на "е", — самое главное, — нам это объяснили, — но в тех случаях, когда мы можем оказаться полезными, мы делаем все во славу Ее Величества.

— Очень похвально, бригадир, но, боюсь, я не понимаю вас. Чиновник зачем-то понизил голос почти до шепота:

— Вам известно, что сегодня утром прибыл великий человек?

— Уверен, что на ваш прекрасный остров прибывает много высокопоставленных людей. Мне его также весьма рекомендовали.

— Ага, так и есть, привветность!

— Ну конечно, привветность, — согласился отбывший тюремный срок судья, начиная беспокоиться, понимает ли чиновник, о чем говорит. — Вы не можете говорить немного яснее?

— Конечно. Он сказал, что должен встретить кое-кого — партнера, с которым собирается проконсультироваться. Но после встречи с избранным кругом лиц — никакой прессы, конечно, — его чартерным рейсом сразу же отправили на отдаленный остров. Следовательно, он не повидался с человеком, с которым должен был встретиться конфиденциально. Теперь я говорю яснее?