Роберт Ладлэм - Ультиматум Борна

— Вот ваши инструменты, — сказала женщина, протягивая ключ и буравя старика взглядом серых невыразительных глаз, — а мишени — в последней вилле в этом ряду. Вы ознакомитесь с местностью, совершая длительные прогулки — старики любят гулять в оздоровительных целях, — а потом убьете их. Вы должны сделать это в перчатках, целиться нужно в голову. Обязательно в голову. После этого вы должны перерезать им горло...

— Матерь Божья, и детям?

— Таков приказ.

— Это варварство!

— Вы хотите, чтобы я передала это заявление кому следует?

Фонтен оглянулся на балконную дверь, на свою жену в инвалидном кресле.

— Нет, разумеется, нет.

— Я так и думала... И последнее: кровью убитых вы должны вывести на стене следующую надпись: «Джейсон Борн — брат Шакала».

— О Боже мой... Меня, разумеется, поймают.

— Все зависит от вас. Сообщите мне о времени казни, и я поклянусь, что великий воин Франции все время находился на вилле.

— Время?.. А в какое время? Когда необходимо сделать это?

— В течение ближайших тридцати шести часов.

— А что потом?

— Вы можете оставаться здесь до тех пор, пока не умрет ваша жена.

Брендону Патрику Пьеру Префонтену пришлось удивиться еще раз: хотя он заранее не бронировал себе место, администратор «Транквилити Инн» приветствовал его так, словно он был какой-то знаменитостью. Когда он через несколько секунд стал заказывать виллу, администратор сообщил, что вилла ему уже выделена, и поинтересовался: «Как прошел перелет из Парижа?» Недоразумение длилось несколько минут, так как невозможно было найти владельца «Транквилити Инн», чтобы посоветоваться с ним: его не было дома, а на территории курорта его найти не смогли. В конце концов в бессилии вверх взметнулись руки, и бывшего судью из Бостона повели к месту его проживания — прелестному миниатюрному домику, фасад которого был обращен к морю. Случайно — едва ли нарочно, — он сунул руку не в тот карман и дал администратору за его вежливость пятидесятидолларовую банкноту: Префонтен мгновенно превратился в персону, с которой необходимо считаться, — раздались щелчки пальцами, торопливо зазвенели звонки. Ничто не могло оказаться чересчур для удивительного незнакомца, который неожиданно нагрянул сюда с Монсеррата на гидроплане... Смущение служащих «Транквилити Инн» было вызвано именем: действительно, возможно ли такое совпадение?.. «Но сам губернатор... в таких вопросах лучше подстраховаться и выделить этому человеку виллу».

Но сумасшествие не прекратилось и после того, как он расположился, развесил одежду в стенном шкафу и разложил принадлежности по ящикам: явился посыльный с охлажденной бутылкой «Шато Карбонье» 78-го года, букетом свежих цветов и коробкой бельгийского шоколада — и все это только для того, чтобы вскоре вернуться за ними и, извиняясь, сообщить, что они предназначались для другой виллы то ли в конце, то ли в начале ряда.

Судья надел бермуды, поморщившись при виде своих тощих ног, и пеструю спортивную рубашку. Белые мокасины и спортивная шапочка дополнили его тропический наряд. Вскоре должно было стемнеть, а он хотел немного пройтись. По нескольким причинам.

— Я знаю, кто такой Жан-Пьер Фонтен, — заявил Джон Сен-Жак, пробежав глазами запись в журнале регистрации, лежавшем на стойке, — это тот, о ком мне сообщили из администрации губернатора, но кто же, черт его дери, этот Б. П. Префонтен?

— Знаменитый судья из Соединенных Штатов, — сообщил темнокожий высокий мужчина — помощник управляющего регистрацией посетителей, речь которого отличалась сильным английским акцентом. — Примерно два часа назад из аэропорта мне позвонил мой дядя — заместитель директора иммиграционной службы. К сожалению, когда возникла эта путаница, я был наверху, но наши люди поступили правильно.

— Судья? — переспросил владелец «Транквилити Инн», ощущая, что его локтя касается помощник управляющего и жестом показывает, что надо отойти в сторону от стойки и остальных служащих. После того как они удалились, последовал новый вопрос: — Так что сказал ваш дядя?

— Должна быть полнейшая конфиденциальность во всем, что касается двух наших выдающихся гостей.

— Почему бы и нет? Но что это значит?

— Мой дядя особенно не распространялся, но позволил себе понаблюдать за тем, как достопочтенный судья подошел к стойке межостровных сообщений и купил билет. Он, кроме того, позволил себе упомянуть, что был прав: судья и французский герой связаны между собой родственными узами и желают встретиться конфиденциально и обсудить очень важные вопросы.

— В таком случае отчего достопочтенный судья не забронировал себе виллу?

— Могут быть два возможных объяснения, сэр. Первое из них, по мнению моего дяди, такое: первоначально они должны были встретиться в аэропорту, но церемония встречи, организованная генерал-губернатором, воспрепятствовала этому.

— А второе?

— Ошибка могла быть совершена в конторе судьи в Бостоне в Массачусетсе. По словам моего дяди, у них был короткий разговор по поводу помощников судьи — что, мол, они склонны делать ошибки, если была допущена какая-то ошибка, то придется им прилететь сюда и извиняться за это.

— Выходит, в Штатах судьям платят значительно больше, чем в Канаде. Ему чертовски повезло, что у нас оказалось свободное место.

— Сейчас — летний сезон, сэр. В эти месяцы у нас обычно есть свободные места.

— Не стоит напоминать мне об этом... Ладно, теперь у нас живут два высокопоставленных родственника, которые хотят встретиться тайно, но организуют свою встречу весьма сложным путем. Может быть, вам стоит позвонить судье и сказать ему, в какой вилле живет Фонтен. Или Префонтен — кто бы, черт бы его побрал, он ни был.

— Я предложил дяде оказать им эту услугу, но он был тверд как кремень. Он сказал, что мы не должны ничего ни говорить, ни предпринимать. По его словам, у всех великих людей есть свои тайны, и он не хотел бы, чтобы результаты его великолепной дедукции обнаружились перед кем-то, кроме самих заинтересованных сторон.

— Простите?

— Если сделать такой звонок судье, он догадается, что информация могла поступить только от моего дяди, заместителя директора иммиграционной службы Монсеррата.

— Боже, да делайте, что хотите, у меня и так голова кругом... Кстати, я удвоил патрули на дороге и на пляже.

— Это уж чересчур, сэр.

— Я снял нескольких человек с наблюдения за дорожкой. Я знаю тех, кто находится здесь, но мне неизвестно, кому взбредет в голову пробраться сюда.

— Ожидаются какие-нибудь неприятности, сэр?

Джон Сен-Жак взглянул на помощника управляющего и сказал:

— Не теперь. Я лично проверил каждый дюйм территории и пляжа. Между прочим, я буду находиться у сестры на вилле номер двадцать.