Роберт Ладлэм - Предательство Борна

Этому семейству принадлежало все здание благодаря деньгам, полученным от компании «Интегрейтед вертикал текнолоджиз», переправленным через одну из подставных фирм на Багамах и Каймановых островах, которые основал Карим, сменив на посту директора ИВТ своего отца. В результате здание изнутри было полностью выпотрошено и перестроено заново, в соответствиями с требованиями Карима.

Одно из этих требований заключалось в том, что здание приобрело свой собственный грузовой терминал. Больше того, для всех тех, кто имел дело с похоронным агентством, это действительно был грузовой терминал. Когда «Авиатор» подъехал к нему, вся средняя часть бетонной «стены» скользнула в нишу в полу, открывая ведущий вниз пандус. Машина спустилась в просторный подвал и остановилась. Все вышли из нее.

Вдоль стен громоздились бочки и ящики, перевезенные сюда из автомастерской «Эм-энд-Эн кузовные работы». Чуть дальше стоял черный «Линкольн»-лимузин со знакомыми номерными знаками.

Подойдя к нему, Анна провела пальцами по полированному металлу. Она повернулась к Джамилю.

– Откуда у вас машина Старика?

– Это точная копия, вплоть до бронированного корпуса и специальных пуленепробиваемых стекол. – Карим открыл заднюю дверь. – С одним-единственным отличием.

Как только открылась дверь, в салоне вспыхнул свет. Заглянув внутрь, Анна поразилась, насколько точно воспроизведена отделка, вплоть до темно-синего коврика на полу. У нее на глазах Карим приподнял угол коврика, который еще не был приклеен к полу. Перочинным ножом он приподнял покрытие, открывая то, что было внизу.

Все днище машины было плотно забито аккуратными брикетами серого вещества, похожего на глину.

– Совершенно верно, – подтвердил Карим, отвечая на резкий вдох со стороны Анны. – Здесь достаточно взрывчатки «Си-4», чтобы обрушить прочный фундамент здания штаб-квартиры ЦРУ.

Район, где Незым Хатун основал свое дело, был назван в честь султана Ахмета Первого, который в первом десятилетии семнадцатого века построил в центре Стамбула Голубую мечеть. В далеком прошлом город был столицей необъятной Византийской империи, которая в период своего наивысшего расцвета простиралась от южных районов Испании до Болгарии и Египта.

И в наши дни Султанахмет не растерял своеобразие своей архитектуры, не перестающей поражать сердца людей. В центре района находится холм, на котором в древности был расположен ипподром, а сейчас высятся Голубая мечеть с одной стороны и Святая София, возведенная несколькими столетиями раньше, – с другой. Оба храма соединены небольшим парком. В настоящее время главной артерией района является проходящий неподалеку Акбиюк-Каддеси, проспект Белых Усов, упирающийся северным концом во дворец Топкапи. Вдоль широкой магистрали тянутся ряды магазинов, баров, кафе, ресторанов, а по средам утром здесь действует уличный базар.

Борна, затесавшегося в галдящую толпу, которая запрудила Акбиюк-Каддеси, нельзя было узнать. С ног до головы он был одет в традиционный турецкий наряд, подбородок скрывала густая борода.

Остановившись возле уличного торговца, Борн купил кунжутную лепешку и стаканчик кислого козьего молока и, принявшись за еду, огляделся по сторонам. Вокруг сновали сутенеры, занимаясь своим грязным ремеслом. Торговцы выкрикивали цены, расхваливая свой товар, покупатели с жаром торговались. Продавцы тут и там обманывали доверчивых туристов. И повсюду сотовые телефоны: бизнесмены решали с их помощью деловые вопросы, влюбленные щелкали друг друга на фоне местных достопримечательностей, подростки слушали оглушительную музыку, только что скачанную у операторов. Смех и слезы, счастливые улыбки и сердитые оклики. Бурлящее варево человеческих чувств озаряло проспект яркой неоновой вывеской, проникающей сквозь облака ароматного дыма, поднимающегося над многочисленными жаровнями, на которых шипели бараньи ноги и палочки румяного люля-кебаба.

Покончив с импровизированным обедом, Борн направился в магазин ковров и купил молитвенный коврик, добродушно поспорив с хозяином насчет цены. Он ушел, и оба остались довольны совершенной сделкой.

Голубая мечеть, к которой затем направился Борн с молитвенным ковриком под мышкой, окружена шестью стройными минаретами. Такое число является следствием ошибки. Султан Ахмет Первый приказал архитектору построить золотой минарет. По-турецки «золото» – «алтын», но архитектор истолковал слова султана неправильно и построил «алты» – шесть минаретов. Тем не менее султан Ахмет Первый остался доволен, потому что в те времена ни у какого другого правителя не было мечети с таким большим количеством минаретов.

Как и подобает столь значительному сооружению, мечеть имеет несколько дверей. Туристы заходят в нее в основном через северную дверь, но правоверные мусульмане предпочитают пользоваться западной. Именно через эту дверь и вошел Борн. Оказавшись внутри, он тотчас же разулся и положил туфли в полиэтиленовый пакет, который ему протянул мальчишка-прислужник. Накрыв голову, он в каменном умывальнике сполоснул ноги, лицо, шею и руки. Пройдя босиком в мечеть, Борн расстелил на потертых мраморных плитах коврик и опустился на колени.

Изнутри мечеть, в соответствии с византийскими традициями, была покрыта тонкой росписью и затейливой резьбой. Над сводами сияли нимбы металлических светильников, огромные колонны были раскрашены голубыми и золотыми красками, четыре яруса потрясающих витражей поднимались к самому верху центрального купола. Перед подобной красотой не могло устоять ни одно сердце.

Борн прочитал молитву, прикоснувшись лбом к только что купленному коврику. В своей молитве он был совершенно искренен, чувствуя многовековую историю, высеченную в камне и мраморе, отлитую в золотых листьях, скрытую в ляпис-лазури, которой была отделана мечеть. Духовность приходит во многих обличьях, называется различными именами, но все они взывают напрямую к сердцу на языке древнем как мир.

Закончив, Борн встал и скатал коврик. Он задержался в мечети, наслаждаясь царящей в ней тишиной. Слабый шелест шелка и хлопка, тихий гул молитв, фон голосов, разговаривающих почтительным шепотом, – все человеческие звуки и шорохи собирались под величественным куполом мечети, кружась там, словно гранулы сахара в крепком кофе, чуть заметно изменяя вкус.

Однако на самом деле внешне сосредоточенный на священных размышлениях Борн украдкой оглядывал тех, кто заканчивал молиться. Он заметил, как один старик с тронутой сединой бородой скатал свой коврик и медленно направился к рядам обуви. Борн нагнал его как раз тогда, когда старик начал обуваться.