Роберт Ладлэм - Предупреждение Эмблера

— Oui? — ответил из домофона настороженный мужской голос.

— Livraison.

— De quoi? — требовательно спросил Дешен.

— Des fleurs.

— De quoi?

Эмблер изобразил равнодушие.

— Monsieur J'ai des fleurs pour Monsieur Benoit Deschesnes. Si vous n 'en voulez pas...

— Non, поп. — В домофоне загудело. — Troisieme etage. A droit [4] .

Дверь открылась. Эмблер вошел.

Дом пребывал не в лучшем состоянии и, похоже, давно не ремонтировался: стертые за десятки лет ступеньки, сломанные в двух местах перила. Очевидно, что ни Дешен, ни его любовница жить бы в таком не стали, но в качестве временного пристанища он имел свои преимущества и не слишком обременял бюджет.

Приоткрыв дверь, чиновник увидел перед собой мужчину в солидном зимнем пальто с букетом цветов в левой руке. Эмблер вряд ли походил на типичного рассыльного, но открытая, любезная улыбка перевесила возможные сомнения.

Едва Дешен протянул руку, как Эмблер выронил букет и выставил вперед правую ногу. В следующий момент в руке его оказался «глок», дуло которого уставилось французу в живот.

Дешен вскрикнул, подался назад и попытался захлопнуть тяжелую деревянную дверь. Она и захлопнулась, но уже за спиной ворвавшегося в комнату Эмблера.

Отброшенный на несколько шагов, чиновник побледнел. Глаза его шарили по комнате в поисках какого-нибудь оружия или хотя бы средства защиты. Эмблер накинул на дверь предохранительную цепочку и задвинул засов.

Шагнув к Дешену, он заставил француза отступить в гостиную.

— Тихо. Или мне придется воспользоваться вот этим, — по-английски сказал он. Главное в такой ситуации — продемонстрировать силу и решительность, подавить волю противника.

Дешен действительно был один. Пробивающийся через большое окно тусклый зимний свет наполнял серебристым сиянием бедно обставленную комнату. Книжная полка с десятком книг, заваленный газетами и журналами кофейный столик. Оставаться здесь было небезопасно — помещение просматривалось с улицы.

— Спальня?

Дешен кивнул в сторону дверного проема.

— Туда.

Войдя в комнату вслед за французом, Эмблер огляделся.

— Вы один?

Дешен снова кивнул.

Перед Эмблером стоял крупный, но, как говорят, «сырой» мужчина, полнота которого свидетельствовала об излишнем увлечении дорогими блюдами и пренебрежении физическими упражнениями. Досье Фентона рисовало образ человека, несущего в мир зло. Позаботьтесь о Бенуа — и вы займете в нашей организации прочное положение. Вот тогда мы и поговорим. Если Фентон прав, такой человек по праву заслуживал смерти, и Эмблер, исполнив негласный приговор, получал шанс проникнуть в самое сердце тайной организации. Получал доступ к знаниям, которые искал. Получал возможность узнать, кто он на самом деле.

Держа француза в поле зрения, Эмблер подошел к окну и опустил жалюзи. Потом сел на подлокотник софы, заваленной грудой мятой одежды.

— Садитесь. — Он указал пистолетом на кровать.

Продолжения не последовало, и Дешен, наткнувшись на пристальный взгляд непрошеного гостя, истолковал его по-своему. Нарочито медленно он опустил руку в карман и достал бумажник.

— Уберите, — сказал Эмблер.

Чиновник замер. Напуганный, он еще и не понимал, что происходит.

— Я слышал, вы вполне сносно говорите на английском, — продолжал гость, — но если что-то не поймете, скажите.

— Зачем вы здесь? — выпалил Дешен.

— Разве вы не понимали, что рано или поздно этот день настанет? — спокойно спросил Эмблер.

— Понимаю. — Лицо француза приняло печальное, почти скорбное выражение. Он вдруг обмяк, как надувная игрушка, из которой выпустили часть воздуха. — Значит, вы Жильбер. Не знаю почему, но я всегда думал, что вы француз. По крайней мере, она не говорила, что вы не француз. Впрочем, мы о вас и не разговаривали. Да, я знаю, что она любит вас, что всегда любила только вас. Жоэль... У нас с ней было по-другому. Не всерьез. Я не рассчитываю, что вы поймете или простите, но должен сказать...

— Мсье Дешен, — оборвал его Эмблер, — я не имею к Жоэль ни малейшего отношения. Мой визит никоим образом не связан с вашей личной жизнью.

— Но тогда...

— Но он имеет прямое и непосредственное отношение к вашей профессиональной деятельности. К вашей тайной жизни. Вот где есть по-настоящему liaisons dangereuses [5] . Я говорю о ваших контактах с людьми, мечтающими обладать ядерным оружием. С теми, кому вы всегда рады угодить.

Теперь лицо чиновника выражало совершенно искреннее, неподдельное недоумение. Может быть, Дешен плохо понимал английский? Может, он пропустил какой-то нюанс, неправильно что-то истолковал?

— Je voudrais connaitre votre role dans la proliferation nucleaire [6] , — четко проговаривая слова, пояснил Эмблер.

Дешен ответил на английском.

— Моя роль в распространении атомного оружия прекрасно известна и не является тайной. Я всегда боролся против этого. Вы... — Он замолчал и снова вдруг насторожился. — Какой-то бандит врывается в мою квартиру, пугает меня пистолетом, и я еще должен давать отчет о своей работе? Кто вас послал? Кто вы такой? В чем, черт возьми, дело? Как это все называется?

— Назовите, как хотите, но либо вы ответите на мои вопросы, либо замолчите навсегда. Игры закончились.

Дешен прищурился.

— Так вас послали «Аксьон де Франсез»? — спросил он, имея в виду организацию активистов за безъядерный мир. — Вы хотя бы представляете, насколько это непродуктивно? Вы ведете себя так, словно я — враг.

— Ближе к делу! — рявкнул Эмблер. — Расскажите мне о вашей встрече в Женеве с доктором Абдуллой Аламуди прошлой весной.

Чиновник недоуменно уставился на гостя.

— О чем вы?

— Здесь я задаю вопросы! Хотите сказать, что не знаете, кто такой доктор Аламуди?

— Конечно, знаю! — с видом оскорбленного достоинства ответил Дешен. — Вы, по-видимому, имеете в виду ливийского физика, имя которого значится в нашем «черном» списке. У нас есть основания считать, что он вовлечен в программу разработки секретных видов оружия, которую финансируют некоторые арабские страны.

— Тогда почему генеральный директор Международного агентства по ядерной энергии встречается с таким человеком?

— Действительно, почему? — фыркнул француз. — Скорее мышь встретится с кошкой, чем Аламуди со мной.

И снова Эмблер не распознал признаков неискренности.

— И как вы объясните вашу прошлогоднюю поездку в Хараре?

— У меня нет объяснений.

— Ну, вот мы и сдвинулись с мертвой точки.

— У меня нет объяснений, потому что я никогда не был в Хараре.

— Никогда? — Эмблер не сводил глаз с Дешена.

— Никогда, — упрямо повторил француз. — Откуда у вас такая информация? Кто снабдил вас таким враньем? Я должен знать. — Он помолчал. — И все же «Аксьон де Франсез», да? — По его губам скользнула лукавая усмешка. — Когда-то они сослужили хорошую службу. Считают меня перебежчиком. Они во всем сомневаются, ничему не верят. А ведь чтобы узнать мою точку зрения, выяснить, где я был и что делал, достаточно включить радио или развернуть газету.