Рэм Красильников - Конец «Крота»

— Ну, что же, попробовать можно, — женщина оказалась решительнее, и все направились к столу, где уже сидели несколько человек и бешено вертелся запущенный крупье блестящий шарик. Гарри делает, незаметный для окружающих, знак крупье, тот понимающе кивает.

Плахов ставит полученную фишку на «красное». Шарик неистово крутится и, наконец, останавливается на цифре в красном квадрате. Крупье пододвигает к Плахову выигрыш. Довольный, он снова делает ставку и снова — на «красное». И опять шарик, как будто направляемый умелой рукой, замирает у одной из цифр на красном поле. Плахов, охваченный азартом, уверовав в свою удачу, порывается играть дальше, но благоразумные гости уговаривают его прекратить игру — пора уходить, уже поздно.

Между тем в глубине зала казино Гарри о чем-то оживленно разговаривает с красивой молодой женщиной, и она посматривает в сторону русских гостей.

Почти у самых дверей казино Гарри догоняет уходящих, улыбаясь, любезно прощается с ними, приглашает заходить снова. Плахов согласно кивает головой.

«Какой приятный человек, — решает Лев Плахов, выходя со своими гостями на душную улицу, — настоящий представитель своей улыбчивой нации. Пожалуй, действительно черта национального характера тайцев — стараться улыбаться и услужить».

Проводив гостей, «Коротышка» весело ухмыльнулся. Скоро он позвонит своему боссу прямо на виллу и доложит о результатах вечера. Гарри очень доволен, все намеченное — сделано. Он уверен, что теперь русский придет в казино снова. «Знаете, босс, он очень азартный человек, я умею определять характеры». У агента ЦРУ наметанный глаз, ему не откажешь в острой наблюдательности.

Гарри не ошибся — на следующий же день Плахов снова оказался в казино.

В человеке от рождения заложены разные начала — и хорошие, и плохие. Что перевесит? — ответ дает сама жизнь, мораль, которую ему успеют привить к моменту испытаний, люди, его окружающие, обстоятельства, в которые он угодит. Впрочем, и обстоятельства бывают разными — порой они создаются специально для улавливания нужных душ.

Капкан захлопнулся

За рулеточным столом в казино Плахов был напряжен и мрачен. Лежащая перед ним кучка фишек таяла с каждым новым вращением шарика.

На освободившееся рядом место садится молодая женщина, она сразу же включилась в игру. Поначалу Плахов, увлеченный игрой и подавленный своим невезеньем, ее не замечал. Законы рулетки жестоки, ей, как и русскому дипломату, явно не везло.

Через несколько долгих минут молодая женщина уже немного освоилась за столом и осторожно попыталась завладеть вниманием соседа.

— Похоже, мы с вами товарищи по несчастью, — Плахов уже явно заинтересовался молоденькой симпатичной соседкой. Та была не прочь вступить в разговор.

— Вы правы, взаимное сочувствие нам сейчас необходимо. Судя по акценту, вы не англичанин? И, конечно уж, не местный? — английский язык женщины безупречен, и Плахов это сразу же отмечает.

— Я русский, дипломат из советского посольства. — Плахов видит, что рядом с ним молодая хорошенькая женщина, замечает ее красивое смуглое лицо, серые с поволокой глаза, гладкую, упругую кожу открытых рук. Хотя она сидела за столом и в зале был полумрак — это не скрывало ее стройной фигурки, которая без труда угадывалась в изящном, плотно облегающем платье.

Девушка нисколько не удивилась, что познакомилась с русским дипломатом. Казалось, она привычна к подобным знакомствам.

Плахов, уже наученный опытом общения с иностранцами, трудно воспринимающими русские имена, представляется, как «Лео». В ответ он услышал восхитительный голос:

— Меня зовут Сэлли, я — актриса, танцовщица и немного — певица. Вот выдался свободный вечер, и я случайно заглянула сюда. Тем более это совсем рядом с моим домом.

— Вас, наверное, удивляет наше знакомство в казино, меня же, напротив, воодушевляет. Но, кажется, я должен сойти с дистанции. Наверное, похож на промотавшегося игрока? Но я все же не игрок. Это — игра судьбы. Если вы не против, давайте отметим наше общее невезенье.

Он кивнул в сторону бара. В столпотворении он не заметил коротышку Гарри, который внимательно наблюдал за ним и Сэлли издали. А те уже отошли к бару и продолжили прерванную беседу.

— Я и cам удивляюсь, как я здесь очутился. — Плахов не на шутку увлекся очаровательной собеседницей. — Наверное, случай. Казино — как водоворот, оказаться в нем легко, но выбраться гораздо труднее. Это уже философия. Встреча с вами — тоже случай, но какой-то особенный и, возможно, счастливый. Ну, а игра есть игра.

— Я не очень-то разбираюсь в философии, и мне тоже в чем-то не повезло. Вот мы с вами отмечаем совпадение судеб, и это естественно. Мы родственные души, — Сэлли заразительно и весело засмеялась.

Плахов невольно присоединился к ее смеху. Огорчения отошли на второй план.

— Расскажите о себе побольше. Родственные души должны знать друг друга.

— Я профессиональная актриса, и мне не чуждо тщеславное желание стать известной. Я много училась здесь искусству пения и танца. Национальный балет — это символ нашей страны. В довоенные годы театр и танцы, тесно с ним связанные, катились к закату. Но вот когда война закончилась, правительство решило восстановить и оживить древнее традиционное искусство драмы, музыки и танца. Я училась у преподавателей, которым удалось сохранить секреты мастерства. Училась великому искусству.

Сэлли замолчала и ласково взглянула на Плахова. Тот осторожно коснулся ее руки.

— Я не хочу плохо отзываться о Западе, об Америке. Но люди в моей стране видели от них немало зла. И все же нельзя отрываться от западной цивилизации, невозможно отгораживаться от нее непроницаемой стеной. Нельзя упрямо твердить, что Восток — это Восток, а Запад остается Западом, и они никогда не сойдутся вместе. Наша страна, наш народ должны cберечь свою национальную душу. Мы находим свою надежду в свободе, успокоение — в религии, нас согревает тропическое солнце. Мы обращаемся к Западу за содействием, но не в поисках счастья. Мы сами можем научить многих других быть счастливыми. Наш великий писатель Сумат Джумсай сожалеет, что кое-кто из тайцев думает только о материальной выгоде, не заботясь о том, чтобы достоянием нации стали лучшие культурные традиции Запада.

Плахов внимательно слушал и думал: «Какая милая девушка! И сколько в ней нежности, изящества и эрудиции. И как увлеченно и интересно она рассказывает».

А Сэлли, словно воодушевленная вниманием собеседника, продолжала:

— Мы ведь очень древняя цивилизация. Может быть, от древних индусов и кхмеров, у таких, как я, и появилась тяга к классической драме и танцу, к героям «Рамаяны» и «Махабхараты». Моя мама — таиландка, когда-то она сама увлекалась танцами. Я воспитывалась в семье, где почти все мужчины были монахами, проводили многие годы в монастырях, носили желтую одежду служителей буддийских храмов и обитателей монастырей, как бы отрешаясь от земной жизни. Это — суровая жизнь аскетов, которым можно есть только в первой половине дня. И, знаете, всю пищу монахи получают в виде подаяний. Ну, а мой отец, — Сэлли сделала паузу, выражение ее лица стало непроницаемым и немного скорбным, — он американец. Но я его совершенно не помню, он умер, когда я была совсем маленькой. Знаете, мне иногда выгодно называться американкой. Интересно, правда? И вот сейчас я делаю карьеру в Национальном театре. Получается?