Франсин Мэтьюз - Клуб «Алиби»

«Итак, теперь Салли?»

Буллит задумался и произнес:

— Что-нибудь украли?

Херст в нетерпении пожал плечами.

— Бог его знает. Она еще не пришла в себя — она может никогда… Мы столько времени потеряли!

— Ты думаешь, здесь есть связь с бизнесом «Салливан и Кромвелл»?

— Конечно!

— Или случайное нападение на женщину, которая пришла домой слишком поздно и одна?

Херст недоверчиво уставился на него.

Буллит погрузился в свое большое кресло и взял инструкции Рузвельта, лежавшие слева от него. Его очки для чтения лежали справа.

— Предоставь это мне, Джо. Что скажет полиция о смерти Стилвелла?

Тем утром Херст приехал в посольство ровно в семь тридцать, и Буллиту сказали, что молодой человек даже не дождался кофе и уехал с французом по имени Пети в prefecture de police [14] Полицейское управление (фр.). . Полное имя Пети было Пьер Дюпре, язвительный метис, который носил темно-синий берет и работал последние десять лет в посольстве. Он сам рассказал послу о поездке.

— Это точно то, что мы ожидали, — настаивал Херст, — Смерть Стилвелла — случайность, а его подруги — самоубийство. Потом последует вскрытие.

— Но ты же не веришь этому.

Херст наконец подошел к самому столу Буллита.

— Мисс Кинг рассказывает нам свою версию, сэр, и несколько часов спустя ее чуть не убили. По ее квартире — словно бульдозером прошлись. Кто-то что-то искал. Что-то, что они уже и не надеялись найти.

— Чего ты от меня хочешь, Херст? Чтобы я позвонил премьеру Рейно и попросил объяснений?

— Вы могли бы позвонить суперинтенданту полиции, сэр.

Со стороны двери в кабинет посла послышался сухой кашель, прервавший их беседу. Херст обернулся, Буллит удивленно вскинул брови, увидев своего помощника Роберта Мерфи.

— Что такое, Боб?

Мерфи бросил взгляд на лист бумаги.

— Мы получаем отчеты о перегруженных поездах голландских и бельгийских беженцев, прибывающих на Северный вокзал. Эвакуационные поезда Красного Креста, полные женщин и детей. Большинство из них — ранены или мертвы.

— Мертвы?

— Немцы, вероятно, взорвали железнодорожные пути. Несмотря на тот факт, что на поездах было написано «Дети. Красный Крест», — глаза Мерфи встретились со взглядом Буллита. — Выживших отправляют в больницы, сэр. Я хотел бы, чтобы Херст отправился по госпиталям — поговорил, с кем сможет — чтобы выяснить, что знают эти люди о наступлении нацистов. Это единственные подлинные свидетельства с фронта, которые мы можем получить.

— Чертовы сукины дети, — пробормотал Буллит, а затем внимательно посмотрел на Херста, — Джо, почему бы тебе не начать с больницы для иностранцев?

— Только возьму шляпу, — тихо сказал он.

— Еще одно, сэр, — прервал его Мерфи, когда Буллит снова сел разбирать телеграмму от президента. — Я понимаю, что в такое утро, как это, подобное будет неуместно, но он не захотел уходить.

— Кто?

— Мистер Макс Шуп, юрист из «Салливан и Кромвелл». Он хочет вас видеть.

То, как он стоял в ожидании у двери, напомнило Херсту кардинала: наблюдая молча и глядя оценивающе из-под тяжелых век. Макс Шуп пришел на бой и только что выиграл первый раунд. Билл Буллит согласился встретиться с ним.

— Макс. Какое удовольствие, — Буллит поднялся и протянул ему руку. — Полагаю, мы не встречались с самого рождественского приема. Как дела у Одетт?

— Хорошо, господин посол, — ответил Шуп, — хотя, конечно, она переживает из-за немцев. Она помнит 1914 год.

— Отправьте ее на время обратно в Нью-Йорк.

Шуп натянуто улыбнулся.

— Я сомневаюсь, что она поедет.

— Вы знакомы с моим секретарем, Джо Херстом?

— Мы встречались на Рождество.

Шуп сел на стул, абсолютно игнорируя молодого человека.

Херст горел неприятием к нему. Он хотел схватить Шупа за белый воротник и спросить: «Кто из вас пытался задушить ее прошлой ночью?»

— Что мы можем для вас сделать, Макс? — спросил Буллит.

Юрист положил шляпу на коленку, аккуратно сложил руки.

— Ну, Билл, у нас в «С. и К.» случилась неприятность. Один из наших молодых сотрудников прошлой ночью внезапно скончался от сердечного приступа.

— Филипп Стилвелл.

— Значит, вы знаете. Полиция…?

— Полиция, — согласился Буллит. — Херст уже говорил с Сюрете.

Тщательно пряча глаза, Шуп скользнул взглядом по лицу Херста. Херст почувствовал, как расчетливый интеллект юриста прощупывает его, словно руки в перчатках. Он решил озадачить его.

— Прошлой ночью мисс Кинг приходила в посольство и рассказала нам, что ее жениха убили.

— Убили? — выражение лица Шупа не изменилось. — Какое странное утверждение. Я полагал, что он… переутомился.

— Сейчас она в больнице с проломленным черепом, — подытожил Буллит.

— Бог мой, — легкая дрожь пробежала по телу юриста, но он тщательно скрыл это, повернувшись в кресле. — Что случилось?

— Кто-то пытался задушить ее, — сказал Херст. — Этот человек что-то искал. Квартира мисс Кинг перевернута вверх дном. Вы знаете, чего он хотел, мистер Шуп?

Макс Шуп не ответил.

Херст медленно пересек комнату и остановился возле кресла Шупа.

— Ваш юрист мертв, его подруга серьезно ранена. Это не совпадение. И нельзя просто отмахнуться от этого. Лучше будет, если вы расскажете нам, что происходит в «Салливан и Кромвелл», пока не погиб кто-нибудь еще.

Шуп скривил рот.

— Мне так и хочется сказать, что на все дальнейшие вопросы я буду отвечать только в присутствии своего адвоката. Но я сам юрист, не так ли? Так что этот номер не пройдет.

Он определенно защищал кого-то или что-то: коллегу, юридическую фирму, себя? Херст ждал, его взгляд был сосредоточен на неподвижном лице юриста. Он буквально чувствовал, как Шуп составляет свои осторожные ответы.

— Можете ли вы пообещать мне, что все сказанное мною, не покинет пределы этой комнаты?

— Нет, — с сожалением покачал головой Буллит. — Мой первый долг — служить президенту, Макс, и ты это прекрасно знаешь. Но я могу сохранить твое доверие, не нарушая его — и я это сделаю. Слово джентльмена.

— Если у меня будет хоть один повод поверить, что Филиппа Стилвелла убили и что в этом замешаны вы, — сказал Херст, — я сделаю, черт, все возможное, чтобы увидеть вас на виселице, мистер Шуп. Слово джентльмена.

— В этой стране для этого используется гильотина, — Шуп придержал шляпу за край пальцем, не меняя выражения лица. — Очень хорошо, я воспользуюсь этой возможностью. Вы знаете, что Фостер Даллс, наш управляющий партнер в Нью-Йорке, официально закрыл парижский филиал в прошлом сентябре, когда между Германией и Францией была объявлена война.

— Но вы все еще каждый день ходите на работу. И прошло восемь месяцев. Что вы там делаете?