Роберт Ладлэм - Мозаика Парсифаля

— В таком случае у него должен стоять столбом, ей-богу! — откликнулся кубинец. Минут десять назад я заглядывал к ней. Она спит. Она не спала, наверное, двое суток, не меньше.

— Тем лучше. Он просто прыгнет на нее, — сказал охранник, подталкивая Майкла к двери.

Все трое поднялись по ступеням на второй этаж и вошли в узкий коридор; по обе стороны тянулись ряды стальных дверей с глазками, сквозь которые можно было контролировать поведение узников.

«Мы живем в подвижной тюрьме». Где были сказаны эти слова? В Праге? Триесте?.. В Барселоне?

— Она здесь, — сказал латиноамериканец, останавливаясь у третьей двери. — Хотите взглянуть?

— Откройте дверь, — приказал Хейвелок, — и подождите меня на лестнице.

— Надеюсь... — начал было кубинец.

— Распоряжение мистера «Ка»! — прервал его человек в кожаной куртке. — Делай, что тебе сказано!

Кубинец выбрал нужный ключ из связки на поясе, открыл замок комнаты и отступил в сторону.

— Убирайтесь отсюда оба, — сказал Майкл.

Пара зашагала прочь по коридору.

Хейвелок распахнул дверь.

В маленькой комнате стоял полумрак; тусклый свет едва пробивался сквозь зарешеченное окно, залепленное снегом. У стены он увидел узкую кровать, точнее — солдатскую койку. Дженна заснула не раздеваясь, даже не укрывшись одеялом, уткнувшись лицом в подушку. Светлые волосы рассыпались по плечам, одна рука бессильно свисала, почти касаясь пола. И поза, и тяжелое дыхание говорили о том, что она вконец измучена. У Майкла сдавило в груди. Ведь он сам во многом — причина ее страданий. Он растоптал ее доверие, ее чувства, ее любовь — и чем же он лучше тех скотин, которые загнали ее сюда? Он сгорал от стыда. И от любви.

Рядом с койкой стоял торшер. Если включить его, Дженна может проснуться. Внезапно Майкла охватил леденящий страх. Ему много раз в жизни приходилось рисковать, но никогда на карту не ставилось так много. Если он проиграет — это будет непоправимо. Он проиграет все. Дженну он потеряет навсегда, и останется только одно — расквитаться с лжецами. В этот момент он был готов полжизни отдать за то, чтобы повернуть время вспять, чтобы можно было, не зажигая света, просто прикоснуться к ее руке, тихо окликнуть ее по имени, увидеть ее лицо... Как это происходило сотни, тысячи раз. Но и ожидание становилось мучительной пыткой. Где взять слова?.. Если бы все, что произошло между тем давним жутким спектаклем и этим мгновением, оказалось просто кошмарным сном... Стоит лишь включить торшер — и сон кончится или начнется по новой... Майкл глубоко вздохнул и сделал шаг вперед.

В темноте взметнулась рука. В живот Майклу вонзилось что-то острое, но явно не нож. Майкл отпрянул, захватив кисть и вывернув... нет он не мог сделать этого, не мог причинить ей новую боль. «Она убьет тебя, если сможет», — сказала Бруссак. Дженна взвилась на койке, левой ногой нанесла мгновенный удар по почкам, острые ногти вонзились в шею. Майкл не мог заставить себя сопротивляться. Правой рукой она ухватила его за волосы, резко дернула голову вниз. Удар кленом пришелся в переносицу. Из глаз Майкла посыпались искры.

— Скотина! — сдавленным от ярости голосом прошипела она. Она оказалась талантливой ученицей. Ведь это он учил ее — используй врага. Убивай его только тогда, когда не остается другого выхода. Но прежде все равно постарайся использовать. Он ошибся, приняв расстегнутую на груди кофточку и задравшуюся юбку за признак крайнего утомления. Это было сделано специально для того, чтобы распалить похоть той скотины, что подглядывала за ней в глазок камеры — заманить его и попытаться бежать.

— Стоять! — громким шепотом произнес он по-чешски, держа ее за руки и стараясь не причинить боли. — Это я! — Преодолевая сопротивление, он сделал пару шагов к торшеру, левой рукой нащупал выключатель и зажег свет. Они стояли лицом к лицу.

В больших карих глазах Дженны было то смешанное выражение страха и ненависти, с которым она смотрела на него из иллюминатора маленького самолета на Коль-де-Мулине. Она издала вопль, который, казалось, шел из самой глубины души. Так кричат смертельно напуганные дети; так кричат женщины, испытывая бесконечную боль. Дженна отчаянно отбивалась ногами. Вывернувшись, она запрыгнула на кровать и прижалась к стене. Она отчаянно, слепо тыкала перед собой руками, пытаясь нанести удар. С расширившимися от ужаса глазами она защищалась как зверек, загнанный в угол, который в последние мгновения своей жизни мог только биться и царапаться в захлопнувшемся капкане. В кулаке она зажала свое единственное оружие — вилку с окровавленными зубцами.

— Послушай меня, — снова свистящим шепотом произнес Майкл. — Все это подстроено против нас обоих! Я все время пытаюсь тебе это объяснить; ради этого я ищу тебя, это я хотел сказать тебе и там, на перевале!

— Не ври! Ты пытался убить меня!.. Сколько раз уже? Если я должна умереть, то ты...

Майкл сделал резкое движение вперед и крепко прижал руку с вилкой к стене.

— Бруссак поверила тебе... но потом она поверила и мне! Постарайся понять. Она поняла, что я говорю правду.

— Нет у тебя никакой правды! Ты лжец! Лжец! — Она плюнула ему в лицо и, отчаянно отбиваясь ногами, повторила попытку вцепиться ногтями свободной руки ему в шею.

— Эти люди хотели вывести меня из игры, и использовали для этой цели тебя! Я не знаю почему... но уже убиты люди... какая-то женщина. Это должна была быть ты! Они убьют нас обоих. Теперь у них не остается иного выхода!

— Лжец!

— Да, в нашем деле действуют лжецы — но меня среди них нет!

— Нет есть! Нет есть! Ты продался хищникам! Сволочь!

— Нет! — Продолжая крепко держать руку с окровавленной вилкой, он потянул ее вниз.

Дженна скривилась от боли, но сопротивлялась с меньшей силой. К страху и ненависти добавилась тень сомнения. Он подвел её руку с зажатой в кулаке вилкой к собственному горлу и прошептал:

— Тебя не надо учить. Ты знаешь, что делать. Один удар — и мне конец. Но прежде я хочу дать тебе совет. Сделай вид, что ты не противишься им, оставайся пассивной, однако будь начеку с охранником — он настоящий кобель, но ты сама это знаешь. Чем скорее ты начнешь с ними сотрудничать, тем раньше покинешь это место. Помни, твоя главная цель — получить документы. Когда ты уйдешь отсюда, постарайся дозвониться до Бруссак в Париже. Уверен, тебе это удастся. Она поможет тебе, потому что знает всю правду. — Он замолчал и отпустил ее руку. — Теперь действуй. Если не веришь — убей меня.

Ее взгляд был подобен жуткому беззвучному воплю, проникшему в самые глубины его подсознания, туда, где хранилась неизбывная и мучительная память о прошлом. Губы Дженны задрожали. Страх, недоумение еще оставались, но ненависти больше не было в выражении ее лица. На глаза навернулись слезы. Это было похоже на действие целительного бальзама, возвращающего человека к жизни.