Роберт Ладлэм - Мозаика Парсифаля

Грохот затих в двенадцатый раз, почва под ногами продолжала слегка вибрировать. К тому моменту, когда подземные раскаты раздались вновь, Хейвелок увидел ее невысокую, полноватую фигуру на фоне ярко освещенного выхода со станции. Перед ней вышла какая-то пара. Майкл внимательно следил за этими людьми. Они шли медленно, тщательно выбирая место, куда поставить ногу. Старики. Совершенно бесполезные для нее старики. Вот они свернули налево от кованого чугунного ограждения станции и направились в противоположную от грузовиков и складов сторону. Они явно не входили в ее ночную команду.

Режин продолжала идти вперед. Она двигалась той не очень твердой походкой, которая свойственна немолодым и не совсем уверенным в своей безопасности женщинам. Она медленно и с видимой неохотой поворачивала голову на каждый подозрительный звук, действительный или воображаемый. Вот Режин прошла под неярким уличным фонарем, и Хейвелок почему-то вспомнил сероватый оттенок ее лица — в тон седым, коротко стриженным волосам, свидетельство многолетних переживаний. Некоторая жесткость ее черт несколько смягчалась огромными голубыми глазами, часто весьма ясными и выразительными, но нередко и печальными. Когда она, миновав полосу света, вновь вступила в тень, в памяти Хейвелока возникли слова Граве: "Насилие... боль... потери... Режин Бруссак прошла через все это. Она выжила — усталая, спокойная, молчаливо упорная и не проигравшая. Она упивалась своей тайной, не видимой другими властью, предоставленной ей правительством, и рассматривала эту власть как средство расквитаться с врагами. Майкл вполне понимал эту женщину. Ведь в конце концов она была одной из их мира. Мира тех, кто сумел выжить.

Вот она поравнялась с ним. Майкл негромко окликнул ее из-за грузовиков:

— Режин...

Она застыла и, не поворачивая головы, произнесла:

— Какая необходимость держать меня на мушке?

— Я не держу вас на мушке. У меня есть револьвер, но не в руках.

— Прекрасно! — Бруссак резко повернулась и подняла свою сумочку . В этот же момент грохнул выстрел — в сумочке, разлетевшейся в клочья, оказался пистолет. Из-под ног Хейвелока брызнули осколки бетона и камня, пропоров брюки и оцарапав ему ноги.

— Это за то, что ты сделал с Дженной Каррас! — воскликнула женщина с искаженным от ярости лицом. — Не шевелись! Единственный шаг, одно движение, и я продырявлю тебе башку!

— Что вы делаете?

— Что ты сделал? На кого ты теперь работаешь?

— На себя, будьте вы все прокляты! На себя и на Дженну! — Хейвелок инстинктивно поднял руку. Но это был не больше чем умоляющий жест. Мольба не подействовала.

Из превращенной в бесформенную тряпку сумки прогремел второй выстрел. На этот раз пуля оцарапала тыльную сторону кисти, срикошетила о металл грузовика и унеслась в ночь.

— Стоять! Мне не обязательно выдавать еще дышащее тело. С не меньшим удовольствием я могу передать и труп. Может быть, в твоем случае, свинья, это будет правильнее.

— Передать? Кому?

— Ты мне сказал, что перезвонишь «через некоторое время». Я правильно запомнила? Так вот, «через некоторое время» здесь окажутся несколько моих коллег. Я все же рискнула прийти на несколько минут раньше — чтобы ты появился. Минут через тридцать ты попадешь в надежные руки. После того как прибудут мои коллеги, мы доставим тебя в домик за городом, где хорошенько побеседуем. После этого я и передам тебя на авеню Габриэль. Они там просто мечтают заполучить вас, сэр. Они считают тебя крайне опасным. Это собственно все, что мне требовалось узнать... в дополнение к тому, что уже знаю.

— Опасен не для вас! Для них!

— За кого ты меня принимаешь? За кого ты принимаешь нас?

— Вы видели Дженну. Вы ей помогли...

— Я видела ее. Я ее выслушала. Я узнала правду.

— Так, как она видит ее и как верит! А теперь послушайте меня!

— У тебя будет возможность поговорить, но в более подходящих условиях. Понимаешь, о чем я?

— Мне не нужна химия, ты, сука! Ты не сможешь услышать от меня ничего другого!

— Мы будем следовать принятому порядку, — сказала Бруссак, вынимая руку с револьвером из пришедшей в негодность сумочки. — Выбирайся-ка оттуда, — приказала она, махнув оружием. — Ты стоишь в тени, что мне крайне не нравится.

«Естественно, это ей не нравится», — подумал Хейвелок, заметив, как она часто моргает. Ночь для зрения многих немолодых людей вовсе не является лучшим другом. Этим можно было объяснить, как она вглядывалась в темноту, выйдя из освещенной станции метро. Ее беспокоили не столько неожиданные звуки, сколько резкий переход от света к мраку. Надо заставить Бруссак продолжать говорить, это помешает ей полностью сконцентрировать внимание.

— Неужели вы думаете, что американскому посольству понравятся ваши выходки? — сказал Майкл, выступая из тени между Грузовиками под тусклый свет фонарей.

— Можешь быть уверен — международного скандала не будет. У нас просто не оставалось другой альтернативы, кроме как успокоить тебя с помощью химических препаратов. По их словам, ты представляешь собой серьезную опасность.

— Они не примут такого объяснения, и вы все это прекрасно знаете.

— У них просто не будет выбора. На авеню Габриэль уже получили уведомление о том, что возникла экстремальная ситуация. Она вызвана тем, что бывший сотрудник американской разведки, специалист по тайным операциям, видимо, пытается скомпрометировать ответственного работника с Ke-д'Орсе. Ожидается, что встреча между ними произойдет в двадцати милях от Парижа, поблизости от Аржентеля. К американцам поступила просьба держать неподалеку свой персонал и транспортные средства. Мы договорились поддерживать постоянную радиосвязь. Мы передадим американскую проблему в руки американцев сразу после того, как установим мотивы и характер шантажа. Мы обязаны защищать интересы своего правительства. Объяснение вполне приемлемое. Кроме этого, мы проявляем большое стремление к сотрудничеству.

— Господи, вы предусмотрели все.

— Абсолютно. Нам приходилось иметь дело с подобными типами. Среди них встречались и женщины. Мы брили им головы. А тебя я просто презираю.

— Из-за того, что она рассказала?

— Так же, как ты, я точно знаю, когда мне говорят правду. Она не врала.

— Согласен. Она верит всему этому точно так же, как поверил я. Но оказалось, что я ошибся. Господи, как же я ошибался. Точно так, как она заблуждается сейчас. Нами просто манипулировали. Мной и ею одинаково.

— Кто это делал? Ваши же люди? С какой целью?

— Я не знаю!

Теперь, когда она его слушала, ее внимание стало раздваиваться. Режин не могла справиться с собой, неизвестное неотвратимо притягивало ее.

— Как вы полагаете, почему я обратился именно к вам? — спросил Майкл. — Неужели вы не понимаете, Режин, что если бы мне надо было просто узнать, что вы предприняли, я бы вполне мог обойтись без вашей помощи. Для этого вы мне не нужны. Я и так все узнаю. Я позвонил только потому, что доверяю вам.