Анатолий Чехов - Кара-курт

Болезненно переживавший инцидент с козлом, Ястребилов все же заметил, что на полковника эта история не произвела ни малейшего впечатления, он просто не обратил на нее внимания и лишь мельком посмотрел в сторону старой Сюргуль.

— Пойди-ка, Яков Григорьевич, сам, — сказал полковник, — возьми с собой солдата, пусть отведет козла. Посмотришь, нет ли там у вашей Сюргуль гостей, и приходи.

— С Олей отведем, — отозвался Кайманов. — Кстати, у меня к Сюргуль разговор есть.

Ольга уже направлялась с послушно бежавшим Борькой к воротам комендатуры, Кайманов пошел вслед за нею. Капитан решил воспользоваться его отсутствием, чтобы продемонстрировать полковнику заготовленный номер программы. Едва они с Артамоновым вошли в канцелярию, раздался стук в дверь, и через порог шагнул бравый туркмен с орлиным взглядом, молодцеватой выправкой. Живописный чекмень ловко сидел на нем, подчеркивая линии стройной и сильной фигуры. На голове белая папаха-тельпек, на груди — крест-накрест — два охотничьих патронташа.

Охотник шагнул к полковнику, приложил темную, вывернутую ладонью вперед руку к белоснежной папахе, выпучил глаза и с сильным акцентом рявкнул что было духу:

— Товарищ полковник! Дружинник Чары Мурад прибыл за получением приказа на охрану границы!

— Хорошо Чары Мурад, хорошо, — с удовлетворением отозвался Ястребилов. — Как себя чувствуешь, дорогой Чары Мурад?

— Хорошо себя чувствую, товарищ капитан!

— Машкала кургум ми? Здорова ли семья?

— Кургум якши, товарищ капитан.

— Обедал ли, товарищ Чары Мурад? Все ли у тебя в порядке?

— Обедал, товарищ капитан, все у меня в порядке.

— Ну иди, дорогой товарищ Чары Мурад. Хорошенько охраняй свой объект.

— Так точно, товарищ капитан, хорошо буду охранять свой объект.

Чары Мурад грозна посмотрел на полковника, надвинул на брови белую папаху, повернулся налево кругом и, со стуком вгоняя в пол каблуки сапог (не местных чарыков, а сапог), прямо из-под благословения капитана Ястребилова отправился охранять свой объект.

— Каков орел, а? Золото, не дружинник! — воскликнул капитан. — Кузнец из соседнего аула, голыми руками подковы гнет. Я только прибыл на комендатуру, Мурад тут же пришел, просит: «Разрешите принять участие в охране границы». Спрашиваю у председателя поссовета: «Кто такой?». А он: «О! — говорит, — Чары Мурад такой дружинник, за одну ночь десять нарушителей поймает».

— Десять, говоришь? — переспросил полковник. — Ну ладно, ладно. Что стараешься, это хорошо...

Он доверительно коснулся пальцами руки Ястребилова.

— Пока нет никого, расскажу тебе притчу. Был у меня знакомый... Как его?.. Забыл фамилию! Ладно, неважно. Так он, стервец, до того любил начальству пыль в глаза пускать — медом не корми. Все у него дураки, он один умный. Так пустобрехом и звали.

Ястребилов почувствовал, что краска заливает лицо.

— Да ты не обижайся, я ж но про тебя, это про него, как его?.. Тьфу! Совсем из головы вон! Кстати, насчет номеров на боевом расчете... тоже зря затеял. Оставь это... Нам нужны живые люди, а не номера. Ага, вот и Кайманов идет! Кайманову мы не скажем, что у нас этот балбес дружинник был. Я ж его хорошо знаю, твоего Чары Мурада. Больше в чайхане сидит, чем на границе бывает. Надо еще проверить, по какой статье порченный, почему ни на фронт, ни в армию не берут. Ну ладно, ладно... Сумеешь его добрым дружинником сделать — слава тебе. Экий бугай, шея с телеграфный столб!

Ястребилов, проклиная и себя и Чары Мурада, смотрел в окно, наблюдая, как его бравый дружинник, покачивая плечами, пересекает двор. У ворот его остановил Кайманов, что-то спросил. Тот ответил. Кайманов направился к зданию комендатуры.

Артамонов похлопал капитана по плечу.

— Ничего, ничего, — посмеиваясь, сказал Аким Спиридонович, — насчет притчи я тоже Кайманову не скажу. А то он и мне житья не даст, этого Чары Мурада так взгреет, только дым пойдет!..

Уязвленный Ястребилов ничего не ответил. В канцелярию вошел старший лейтенант Кайманов, прикрыл за собой дверь.

— Давайте-ка поговорим о серьезных делах, — сказал полковник. — Прежде всего, нам с вами предстоит досконально проверить показания Клычхана. Сведения, переданные им, полностью совпадают с теми, которыми мы уже располагаем. Несмотря на то, что он правильно сообщил нам координаты минированного моста и щели Даш-Арасы´´, не менее важно установить личность его самого. Я поддерживаю ваше предложение, капитан, — полковник обернулся к Ястребилову, — этим делом займется старший лейтенант Кайманов. Только смотри, Яков Григорьевич, чтоб не вызвал ни самого малого подозрения. Надо будет проверить вот эти и эти районы. — Он подошел к карте: — Здесь и здесь. Не обязательно ждать гостей из-за рубежа. Может активизироваться всякая сволочь на нашей стороне, пособники контрабандистов, байские прихвостни. Уже организовываются банды с антисоветской программой и просто без программы. Кое-где скрываются в пустыне дезертиры. Такие очаги будем выявлять в самом начале их зарождения. Тебе же, комендант, придется в скором времени возглавить чрезвычайно важную операцию, которая начнет разворачиваться здесь, на Даугане. Детали узнаешь на совещании, а пока готовь комендатуру к встрече высокого начальства. Она у тебя и без того должна быть на все случаи жизни готова...

— Так точно, товарищ полковник, комендатура готова, — отрапортовал Ястребилов.

Полковник еще добрых, полчаса спрашивал Ястребилова и Кайманова, что сделано к приезду начальника войск, наконец сказал:

— Ладно, веди обедать, давно грозился...

Согласие полковника отобедать вернуло хорошее настроение Авениру Аркадьевичу. Но судьба приготовила ему в этот тревожный день еще одно испытание.

Едва вышли на крыльцо, как увидели направлявшегося к ним вновь прибывшего на комендатуру врача Махмуда Байрамова, о котором капитан, честно говоря, позабыл. Новая военная форма топорщилась на Байрамове, в руках у Махмуда туго набитая чем-то противогазная сумка и почему-то ракетница. Вид у новоиспеченного военного — самый обескураженный.

Увидев офицеров, с которыми вместе приехал на комендатуру, Байрамов и обрадовался и почему-то смутился, не зная, куда девать свою ношу. Из сумки выпало несколько сигнальных ракет.

Артамонов присмотрелся, не удержался от удивленного восклицания. Ястребилов, догадавшись, что Байрамов оказался жертвой какого-то недоразумения, стал из-за спины полковника подавать врачу знаки, чтобы убрал сумку с глаз долой. Тот понял, еще больше смутился, сунул ракетницу за поясной ремень, стал подбирать ракеты.

— Давайте ваше хозяйство, — не моргнув глазом, сказал Кайманов и принялся ему помогать.

Байрамов передал ему вместе с сумкой и ракетницу таким движением, как будто она жгла ему руки.