М. Георгиева - Огненные стрелы

— Да, — виновато проронил лейтенант.

— А что именно?

— Мне надо просмотреть еще и иностранные газеты и журналы, полученные вами за последние четыре месяца.

К полудню Косев поднялся из-за стола. Перед ним лежал длинный список просмотренных изданий.

— Ну что ж, — сказал он про себя, — надо исключить две возможности: снимки не взяты ни из болгарских, ни из иностранных журналов и газет.

Он поблагодарил библиотекаршу и вышел. Но в голове у него неотвязно продолжал вертеться все тот же вопрос:

— Каким же образом попали к Краеву, к этому подстреленному агенту, эти две фотографии?

Огнянов сидел у себя в кабинете, когда лейтенант явился к нему. На столе у подполковника разбросан был десяток листов, испещренных загадочными цифрами и буквами.

— Ну как, Косев, какие результаты? — спросил подполковник.

— Прежде всего я должен вам доложить, — начал лейтенант, — что снимок зала с колоннами и ровным потолком сделан на заводе сельскохозяйственных машин в Русе, а другой — где сводчатый потолок, на…

— На заводе № 36, — прервал его Огнянов.

— Как, товарищ подполковник, вы уже знаете?

— Да, я узнал, но… после вас.

Косев замолк.

Огнянов спросил его:

— Как вам пришло в голову пойти в Министерство тяжелой промышленности?

— А вы… вы и это знаете?.

— Да… но отвечайте на вопрос.

— Я говорил с директором завода сельскохозяйственных машин в Русе.

Огнянов удивился.

— С кем вы говорили?

— С директором русенского завода. Я думал, он должен знать, в каких газетах помещены снимки его завода.

— И что же?

— Он меня направил в министерство.

— Я знаю, о чем вы там говорили. А после того?

— Я произвел проверку в Государственной библиотеке. Ни одного из снимков нигде не обнаружил. Вот список просмотренных изданий.

Лейтенант вытащил из портфеля длинный список.

— А вы… вы проверили в иностранных газетах и журналах?

— Да. В полученных за последние четыре месяца. У меня были некоторые соображения.

— Благодарю вас. Вы выполнили полезную работу.

Косев просиял. Он знал, как скуп на похвалы подполковник и как ценят подчиненные каждую его положительную оценку.

Косев подробно изложил, до каких заключений он дошел, сидя в библиотеке и перелистывая газеты.

— Да это у вас, в сущности, целый план розыска источника снимков.

Косев наклонил голову. Ему стало неловко от похвалы.

— Вы пришли самостоятельно к некоторым выводам, к которым и я пришел, — заметил Огнянов, — поэтому я поручаю вам розыски этого источника.

— Слушаю, товарищ подполковник! — по-солдатски ответил Косев.

— Сегодня в 14.00 вы вылетаете в Русе, Косев. Вам забронировано место в самолете. Вот ваш билет. А вот и указания относительно дальнейшей работы.

Огнянов передал ему лежавшую на столе папку.

Когда лейтенант встал, чтобы идти, Огнянов неожиданно обратился к нему.

— Вы Ленкову видели?

— Да, вчера вечером. Она передала мне фотографии.

— Нет, не вчера, а сегодня.

— Сегодня не видал.

— А в Министерстве тяжелой промышленности?

— Нет, не видал.

— На лестнице?

Косев неловко заморгал. Тут только он сообразил, что та девушка, которой он уступил дорогу в министерстве, была Ленкова, посланная подполковником проверить, на каких заводах сделаны снимки.

— Да, на лестнице я ее встретил, — сконфуженно засмеялся он и вышел.

В коридоре он чуть было не столкнулся с капитаном Везневым, который вел высокого, широкоплечего человека в узком летнем пальто. Косев поглядел на незнакомца. «Должно быть, иностранец», — мелькнуло у него в голове.

На следующее утро после его поимки Линдок Дэглиш проснулся рано. Еще не совсем рассвело. Он оглядел комнату, в которую его привели накануне. Сквозь окно пробивался белесый свет с улицы.

Дэглиш задумчиво уставился в окно.

«Странно, нет решеток», — подумал он.

За дверью послышались глухие шаги. Потом опять все замолкло. Он пересел в кресло и еще раз осмотрел комнату. Она была невелика. В ней имелись две кровати, стол, стул, раковина. На стене, на вешалке, висел грубый штатский костюм и узкое пальто — одежда, которую на него надели в какой-то деревне тотчас после ареста. Собственный его костюм, тщательно высушенный, был сложен на стуле у дверей.

Он умылся и стал медленно одеваться. Нет нужды торопиться. Потянувшись к двери за одеждой, он не выдержал и попробовал нажать на дверную ручку. К его удивлению, ручка поддалась, дверь приоткрылась, она не была заперта на ключ.

«Странно!» — подумал Дэглиш и с дверей перевел взгляд на окно. Подошел к нему. Рассвело, на улице появились прохожие.

В эту минуту дверь распахнулась, в комнату вошел высокий человек. Дэглиш тотчас узнал его: тот самый, что его захватил при переходе через реку.

— Идите со мной! — сказал вошедший.

Но Дэглиш не двинулся: он не понял, чего от него хотят.

Высокий человек кивнул на двери и сделал знак следовать за ним.

Теперь Дэглиш понял. Они спустились на нижний этаж.

В комнате, куда они вошли, сидел за столом черноволосый мужчина в кожаной куртке.

Дэглиш поздоровался, тот ответил на приветствие.

Дэглиш гордо расставил ноги, расправил плечи, высоко поднял голову. С ним случилось самое страшное, что только могло быть: он попал в лапы к красным. Ну, а теперь… будь, что будет.

Человек в кожаной куртке смотрел на него спокойно и пристально.

Дэглиш по-своему истолковал этот взгляд и упрямо сжал губы. «Начинается!» — подумал он и еще раз твердо решил не отвечать ни на какие вопросы. Уже тридцать шесть часов подряд он только о том и думал, как следует держать себя, и единственный выход видел в одном: надо отмалчиваться.

Человек за столом откинулся на спинку стула. Лицо его было строго, но Дэглишу оно показалось интеллигентным. Странное дело: в нем не было ни следа азиатской свирепости, какую неизменно изображали, рисуя красных комиссаров.

— Садитесь, — сказал этот человек и указал Дэглишу на стул. Дэглиш уселся.

— Ваше имя?

— Дэглиш. Линдок Дэглиш.

Человек в кожаной куртке призадумался, еще раз посмотрел прямо в глаза Дэглишу и медленно произнес:

— Вы можете не отвечать на все мои вопросы, но если будете отвечать, то… — он не закончил, однако Дэглиш понял и утвердительно кивнул ему.

— Ваша профессия?

— Пилот.

— Давно этим занимаетесь?

— Десять лет.

Ответ он произнес неестественно уверенным тоном.

— Родители ваши живы?

— Да.

— Чем занимается ваш отец?

— Рабочий… слесарь.

Дэглиш заметил как по лицу спрашивавшего пробежала мгновенная тень. Может быть, он уловил ее только потому, что ожидал этого.

Теперь вопросы быстро следовали один за другим.