Елизавета Берестова - Корона клинков

— И что с ними стало? — голубые глаза Аэция метали молнии.

— С убийцы содрали кожу, а Аспарзии, бывшей императрице, предложили на выбор топор палача или яд. Она выбрала яд.

— Зря Барс так с ней поступил, — прокомментировал подошедший с котелком Торки, — я бы тоже с неё кожу содрал. Так, чтоб её любовнику не обидно было, и вообще, для острастки хорошо.

— Тут ещё Кумейское ханство напало на восточные провинции. Барс был вынужден снова воевать и воевать с некромантами. Взять с собой в поход ребёнка, которому не было и трёх лет, это почти наверняка угробить его. Некроманты славились своим искусством убивать на расстоянии, и ты стал бы лёгкой мишенью для их чар. Оставить же тебя в столице он побоялся: ах, принц играл с ножичком и зарезался в глазик! Ах, его высочество засмотрелось на золотых рыбок в фонтане и захлебнулось! Увы, наследника престола закусала до смерти взбесившаяся борзая его папеньки! С тобой могли произойти тысячи «несчастных» случаев. У заговора явно были тайные сторонники, а, возможно, и вдохновители, которые с удовольствием избавились бы от наследника престола, оставшегося без отцовской опеки. Я не очень подходил на роль воспитателя, а вот мой друг детства Антоний был отличной кандидатурой. Мы думали, ты пробудешь у него год или два, но судьба распорядилась так, что домик у озера стал твоим домом на долгие годы, а травник — твоей единственной семьёй.

— Теперь я понимаю, зачем дед, то есть Антоний, учил меня геральдике и староэльфийскому, — произнёс мальчик после недолгого молчания, — ведь внуку травника это ни к чему, как и основы фехтования. Но теперь, когда разрешились одни вопросы, возникли новые. И главный: что мне теперь делать?

— Тут и думать нечего, — встрял Торки, — со всех ног мчаться в Рию и становиться императором. Такое везение не каждому выпадает!

— Велико счастье! — воскликнул Аэций, — я, может, и не хочу вовсе быть императором! Я в университет поступать собирался. На мой вкус профессия учёного гораздо интереснее, чем правителя.

— У тебя нет выбора, — сказал Ясень, бросив предостерегающий взгляд на фавна, — за тебя выбор сделали боги или судьба, если тебе так больше нравится.

— А если я не соглашусь с выбором судьбы? Что случится? Разверзнутся небеса, горы обратятся в пыль, реки потекут вспять?

— Не думаю, чтобы твоя глупость хоть как-то изменила ландшафт Лирийской империи. — Старший из эльфов с сомнением покачал головой. — Самой проигравшей стороной окажешься ты, потому что заплатишь за это жизнью.

— Вы меня просто пугаете, — мальчик с надеждой взглянул на Торки, — специально преувеличиваете опасность, чтобы я лучше понял. Правда?

— Нет, только не он, — фавн тряхнул кудрявой головой, — мой хозяин так никогда не поступает. Когда он говорит тебе о смертельной угрозе, можешь быть уверен, так оно и есть.

— Но кому я нужен?

— Очень многим и почти никому живым. Твой старший сводный брат Аурон — сейчас регент, но это не значит, что он не мечтает о короне. Ты — непреодолимое препятствие на его пути. Вот тебе первая кандидатура из тех, кто непротив отправить тебя в Страну вечной тени.

— Думаете, есть и другие?

— А как же. Оба консула, которые являются фактически правителями, пока на троне сидит слабый и ничтожный регент. Уверен, родной дядя Аурона по матери Флорестан управляет им, как лошадью. Первый консул человек скрытный и хитрый. После убийства твоей матери он сам возглавил следствие и осудил собственную родную сестру. Это позволило сохранить ему своё положение при дворе, а впоследствии занять пост второго человека в государстве. Что касается Второго консула, то Марк Луций Бестия произвёл на меня впечатление человека амбициозного, скрытного и властного. А его беспринципность и злобность давно стали притчей во языцех. По-моему оба они способны отдать тайный приказ, чтобы претендент на Корону клинков не доехал до столицы.

— Бестия сам нанял вас, — Торки сосредоточенно обкусывал ногти, — я бы его исключил.

— Второй консул выполнял поручение императора, более того — его последнюю волю. Его собственные интересы в этом деле могут оказаться совершенно иными.

— Полагаете, что он послал тех двоих в хлебной лавке? — спросил Аэций.

— Не знаю. Но легионеры отказались от хорошей взятки и упоминали про голубые глаза. Они искали тебя.

— Неужели нет никакой возможности спрятаться, исчезнуть, поселиться где-нибудь в провинции, послав к воронам всех регентов, консулов со всеми их интригами в придачу? Жили же мы с дедом в Камышовом плёсе…

— Жили, — согласился старший эльф, — жили спокойно только потому, что вас никто не искал. Вскоре после твоего отъезда Барс пустил слух будто, наследник престола умер, не выдержав тягот военной жизни. Так было безопаснее. Когда претендент на трон мёртв, нет никакого смысла в покушениях. Тайна оставалась тайной до самого нашего выезда в Осэну, а когда нас опередили в Камышовом плёсе, мне стало ясно, что затевается серьёзная заварушка.

Ясень смолк, Аэций сидел, сгорбившись, словно на его плечи легла ощутимая тяжесть.

— Лирийская империя — централизованное государство, — продолжил эльф, — очень скоро наши описания будут разосланы по всем, даже небольшим, городам. Возможно, их даже сопроводят портретами, которые специальный художник нарисует со слов очевидцев. Выйти на наш след — всего лишь вопрос времени. Уверен, у меня на вилле в Рие уже устроена засада. Появиться там — всё равно, что просто сдаться в руки милейшему парню Осокорю.

— Но ведь можно официально отречься, — подумав, предложил мальчик, — монарх имеет такое законное право. Я просто подпишу все необходимые бумаги и превращусь в частное лицо. Аурон мечтает о Короне клинков, так пусть забирает её на здоровье. Консулам по душе марионетка на троне, они тоже окажутся не в обиде. По-моему, такой расклад устроит всех, и меня не в последнюю очередь. Вот тогда мы и поселимся в Рие. Вы ведь не выгоните за дверь единственного родного племянника, экс-принца?

— Конечно, не выгоню, — пообещал Ясень, подбрасывая в костёр хворост, — но с отречением тоже возникает немало проблем. И первая — твой возраст. Самостоятельно принимать решения ты сможешь только, когда тебе исполнится двадцать один год, то есть через шесть лет. Отречение сейчас просто не будет иметь законной силы. Теперь второе, отрекшийся монарх столь же нежелателен, как и претендент на престол. Сам факт его существования создает политическую нестабильность. Вокруг него начнут собираться недовольные, оппозиция, и рано или поздно он станет их знаменем. А тут уж и до гражданской войны рукой подать. Вот и подумай, допустят ли такое те, кто у власти.

— Убьют, — уныло согласился Аэций.