Елизавета Берестова - Корона клинков

Аэцию никогда даже не приходилось слышать о собаках подобного размера. Подойди пёс поближе, его лобастая голова оказалась бы на уровне груди принца. Некогда белая шерсть животного была отчаянно грязна, а кое-где топорщилась неопрятными колтунами. Оскаленная пасть демонстрировала крупные желтоватые зубы.

— Уведи собаку, — истошно завопила госпожа Кемар, — уведи, покуда дурное не случилось! Порвёт Дракон мальчишку — тебя, дурака, в тюрьму посадят. И ветеранство твоё не поможет.

— Замолчи, женщина, — булькнул гордый владелец Дракона, — я в своём праве. Может, этот мерзавец кур воровать пришёл. Ну, молись, — он хищно усмехнулся, глядя Аэцию в глаза. Затем отпустил цепь. — Давай, великан, фас! Посмотрим, какого цвета ливер у эльфов!

Дракон по инерции ринулся вперёд. Из-под его мощных лап летели ошмётки помидорных кустов и комья земли. Бежать было поздно. Ещё в раннем детстве Аэций усвоил истину, что от собаки убежать невозможно, даже от банальной дворовой шавки, что уж говорить о чудовищном монстре, мчавшемся на него, подобно снаряду катапульты. Принц постарался повернуться к противнику лицом и подумал, что, возможно, подставленная рука защитит его горло.

Но вместо того, чтобы кинуться на мальчика, пёс скачками описал большой полукруг, отчего и на противоположных грядках образовалась широкая просека. Он оглушительно лаял, припадая к земле, подскакивал на месте, вытягивая шею и запрокидывал тяжёлую голову. Обладай Дракон нормальным тембром собачьего голоса, его лай можно было бы назвать заливито-злобным, но сейчас от звуков, вырывавшихся из собачьего горла, мороз пробегал по коже.

— Ату его, Дракоша, — разорялся Кемар, — сожри его с потрохами!

Дракон, казалось, абсолютно игнорировал команды хозяина, он полностью отдался процессу обгавкивания чужака.

У Аэция напряжение, возбуждение и страх последних минут разрядились в вырвавшемся наружу хохоте. Принц смеялся до слёз, не обращая внимания на истерический лай белого лохматого чудовища. Он вдруг понял, что смутило его с самого начала:

— Да это же обычная дворняга, — сквозь слёзы и смех произнёс он, — неужели вы не видите этого? Пёс ведёт себя так, словно он — маленькая злобная шавка.

Аэций протянул руку в сторону собаки, он хотел показать, какой настоящий размер Дракона. И тут произошло нечто совсем уж странное: с длинных пальцев эльфа стёк голубоватый сгусток света, который плавно поплыл по воздуху к облаивающей его псине, а затем впитался в грязную шкуру.

Дракон ничего не заметил, увлечённо продолжая своё громкое занятие, в которое вкладывал старание и душу. Он даже подскакивал от усердия, а с чёрных губ уже срывались клочья неаппетитной пены. Вдруг лай стал повышаться в тоне и превращаться из грозного в заливистый брёх. Сам же монстр подскочил на всех четырёх лапах, неловко извернулся в воздухе и приземлился, уменьшившись в размерах до обыкновенной дворняги.

Хозяйка, хватаясь за сердце, опустилась на крыльцо, а с забора раздался вопль неподдельного восторга. Оказалось, что оттуда за разыгрывающейся сценой давно наблюдает загорелый соседский мальчишка лет двенадцати с умными чёрными глазами на чумазой мордахе.

Дракон, ошалевший от неожиданной метаморфозы, сначала замер на месте, придавленный к земле массивным шипастым ошейником и тяжёлой цепью, затем он ловко выдернул голову, встряхнулся и со всех лап кинулся к жене Кемара, повизгивая от еле сдерживаемого восторга.

— Жулик! — выдохнула женщина, в ответ на облизывание лица, — это же — Жулик, кобель моей сестры, который пропал по весне. То-то она обрадуется! Хоть охранник из него никудышный, Варда души не чает в этом пушистом захребетнике.

— Жулик! Жулик! — завопил мальчишка на заборе.

— Я тебе дам, Жулик! — Кемар наклонился, схватил ком земли размером с кулак и что было силы запустил в соседа. Мальчишка проворно уклонился и продолжал оскорбительно завывать, на разные голоса и интонации произнося новообретённое имя собаки.

Второй ком земли угодил в забор и рассыпался от удара в мелкое крошево. Обидчик ретировался вниз и смолк.

— Хорошего пса тебе заезжий маг продал, ничего не скажешь, — покачала головой жена Кемара, гладя блаженствующего Жулика, — отличное вложение денег.

— Это всё он виноват! — выкрикнул Кемар, тыча пальцем в сторону принца, — он Дракона заколдовал. Он — чародей.

— Я?! — изумился Аэций.

— Я видел, — противная рожа Кемара стала ещё краснее, отчего начала отдавать в свекольный цвет, — убью гада! — он схватил вилы, — пришпилю, как жука.

— Не советую, — с презрительным спокойствием сказала его жена, — мальчик на твоих глазах грозного Дракона в мирного Жулика оборотил. Кто знает, во что ты превратишься, хорошо ещё в животину какую, а то и вовсе в кучку дерьма.

Кемар замер на месте. Тут из-за забора раздалась оскорбительная песенка, которую горланил дурным голосом соседский мальчишка:

Кемар втянул носом воздух и ринулся к забору прямо по помидорам. Он попытался перелезть на вражескую территорию, но обширный живот и отдышка не позволили ему немедленно добраться до обидчика. Тогда хозяин Жулика, бывшего ещё в недалёком прошлом Драконом, принялся остервенело тыкать вилами в забор к неописуемому восторгу загорелого мальчишки.

— Извините, я не хотел, — сказал Аэций женщине.

— Ладно, — кивнула она, — даже хорошо, что так вышло. Дракона я сама до смерти боялась, а теперь сестра просто счастлива будет.

Аэций посмотрел на беснующегося у забора Кемара и пошёл прочь. Не успел он сделать и нескольких шагов по улице, как соседская калитка хлопнула, и на улицу выскочил мальчишка, тот самый, что так самозабвенно дразнил Кемара.

— А здорово ты с Драконом разобрался, — сказал он и по-взрослому, деловито плюнул на дорогу.

Аэций подумал, что из-за недавних событий, столь восхитивших его нового знакомца, объяснения госпожи Кемар, как пройти в гостиницу, полностью выветрились у него из головы.

— Ты, случаем, не знаешь гостиницу «Приют ветерана»?

— Знаю, я в Пригорицах все мало-мальски интересные места знаю, — мальчишка сощурился, отчего его и без того хитрое лицо стало ещё хитрее, — а ты не местный. У нас сказали бы: «У Лысого».

— Коли проводишь меня, заработаешь монетку.

— Ещё чего! — дёрнул плечом незнакомец, — чтоб я брал деньги с героя, превратившего в шавку гада-Дракона! Никогда, пошли.

Мальчик отрекомендовался Мышонком, и пожелал Кемару лопнуть с досады.

— Не больно ты его жалуешь, — заметил Аэций, откусывая яблоко, которым его угостил спутник.

— Ага, — Мышонок вгрызся в своё, — такого фрукта, как наш сосед ещё поискать надо: злющий, жадный, вредный, а уж когда выпьет, то вообще спасу нет. Представляешь, арбалет купить грозился, чтобы нашего брата отстреливать.