Колин Форбс - Вождь и призрак

Высоко на склоне Хелич, возглавлявший группу бойцов, остановился как вкопанный. Забрав винтовку шедшего позади партизана, он приказал продолжать спуск без него и выкарабкался из глубокой расщелины. Хелич снял винтовку с предохранителя и замер в ожидании.

Началась паника… Партизаны кинулись бежать, спасаясь от несущего смерть луча, словно обезумевшие кролики. Сейчас важнее всего было расстрелять проклятый прожектор. Но сделать это было нелегко. Командир вездехода оказался умной сволочью. Он постоянно менял скорость. Мишень не просто двигалась, а постоянно сбивала прицел.

Хелич прижал приклад к плечу. Он прицелился в точку, лежащую в нескольких метрах впереди от вездехода по линии его движения. Стоит вырубить прожектор — и стрелок ослепнет. Хелич спокойно ждал, когда вездеход приблизится к нужной точке.

Неожиданно прожектор повернулся. Какое-то время луч ощупывал склон слева от партизанского командира. Затем рванулся в сторону и застыл. Хелич оказался в самом центре яркого пятна.

Он рухнул на землю. Винтовка упала. Хелич покатился вниз.

Тело его быстро вращалось, словно детский волчок, руки были прижаты к голове. Хелич докатился до края обрыва, перевалил через него и, пролетев по воздуху примерно шесть футов, с глухим стуком ударился о землю.

Хелич уже почти докатился до края обрыва, когда Олден снова открыл огонь. В момент падения осколки камней, отбитые пулями Олдена, сыпались Хеличу на голову. Упав, он повредил плечо и неподвижно лежал, вслушиваясь в грохот пулемета.

«Зря только тратите ваши вонючие патроны, тупоголовые придурки!» — злорадствовал Хелич.

Внизу, на дне ущелья, Олден и Ягер были уверены, что в очередной раз попали в цель. Стоило. Олдену выстрелить туда, куда показывал прожектор, — и человек с винтовкой упал.

— Прекратите огонь! — скомандовал Ягер и выключил прожектор. Тактически это было совершенно правильно. Элемент неожиданности был использован в полной мере. Полковник нанес тяжелый урон партизанам. Когда же полковник увидел мужчину, целившегося в прожектор из винтовки, он понял, что партизаны пришли в себя. Вездеход с включенным прожектором превратился для них в мишень.

— Мы задали им хорошую трепку! — прокричал Ягер. — А теперь к черту отсюда! Присоединимся к другим на равнине.

— Может, нам пройти мимо нашего дома и сбить преследователей с толку? — предложил Ресслер.

Стекла его очков снова запотели. Он был растерян и подавлен. Превосходный радист, человек редкостного мужества, Ресслер ощущал себя в создавшейся ситуации абсолютно беспомощным. Чего нельзя было сказать о его жене…

— Глупости! — ответила она. — Они превосходно знают, где мы живем. Сейчас главное не дать им понять, что мы их заметили. Веди себя как обычно.

— Это может быть очень опасно, Анна, — возразил Ресслер и неожиданно добавил: — Посмотри вон на тот автомобиль. В него невозможно заглянуть…

— А ты и не пытайся… Действуй как ни в чем не бывало. Иди спокойно по улице к нашему дому.

Анна говорила уверенно, но на самом деле ее тоже тревожил автомобиль, стоявший точно напротив их подъезда: окна действительно были занавешены шторками из мелкой темной сетки, и невозможно было понять, есть ли кто-нибудь внутри.

— Хочу кофе! — попросил Ресслер, когда они вошли в квартиру.

— Уже делаю!

Единственной слабостью Ресслера был кофе: он поглощал его литрами. Ресслер ежеминутно подходил к окну.

— Не трогай занавески! — предупредила Анна.

— Что же делать! Эти двое из трамвая стоят под дождем… держат руки в карманах… Жуть какая-то! А ведь ночью мне нужно выйти на связь с Дятлом…

— После кофе тебе станет получше. Надо связаться с Массоном.

При упоминании о шефе швейцарской контрразведки Ресслер слегка приободрился. Он подошел к окну, стараясь не шевельнуть занавески, и вдруг замер. Учащенно заморгав, Ресслер снял и снова надел очки и воззрился на улицу. Потом возбужденно выкрикнул:

— Анна! Там бригадир Массон! Он только что вылез из этого автомобиля… Он идет к нам…

— Средь бела дня? — Анна вошла в комнату, неся на подносе кофейник и чашки. — Да ты явно ошибся…

Бригадир Роже Массон — на сей раз он был в штатском — пересек пустынную улицу и позвонил в дверь. Ресслер даже не стал спрашивать по домофону, кто пришел, а просто нажал кнопку, и дверь подъезда автоматически открылась. Ресслер открыл дверь своей квартиры и, стоя на пороге, поджидал швейцарца, который поднимался по лестнице. Обычно жизнерадостный, Массон был мрачнее тучи.

— Вам следовало бы сначала выяснить, кто пришел, — мягко укорил он Ресслера. — Я вынужден просить вас соблюдать меры предосторожности. Времена изменились — и увы! — к худшему!

Массон тщательно подбирал слова. Визит к Ресслеру был делом очень деликатным. Он хотел предостеречь Ресслера, но вовсе не желал его пугать.

Глава швейцарской контрразведки был человеком нервным и чувствительным, хотя обычно маскировал эти качества напускной жизнерадостностью. Штатская одежда не улучшала его настроения. В форме он ощущал себя более уверенно.

— Хотите кофе? — предложила Анна. — Давайте я повешу ваше пальто, на улице сыро.

— Вы очень любезны…

Сняв пальто, Массон подошел к окну и выглянул на улицу. Ресслер присоединился к нему, его глаза за стеклами очков лихорадочно сверкали.

— За мной следят уже несколько дней. Это Анна заметила…

— Не несколько дней, а уже целую неделю, — уточнил по привычке Массон. — Это мои люди… они работают посменно круглые сутки. Я принял такие меры предосторожности ради вашей безопасности.

— Но почему именно сейчас? Что-то случилось?

— Какая разница когда? Главное, что ваша работа слишком важна… и для нас, и для русских…

Массон сел в кресло, стоявшее возле маленького столика, который Анна сервировала для кофе. Ресслер расположился в соседнем кресле и жадно отпил из своей чашки, не сводя глаз со швейцарца.

— Сейчас тысяча девятьсот сорок третий год, — начал он, выпив половину своей порции. — Прошло два года после вторжения Гитлера в Россию. Очевидно, недавно произошло нечто очень важное, из-за чего моя работа приобрела, как вы уверяете, такое большое значение, что вы тратите на меня столько своих людей…

Массон заставил себя расслабиться. Он улыбнулся, его яркие голубые глаза лучились неверием. Вся беда в том, что Ресслер — человек проницательный… не говоря уж об Анне! Какое счастье, что он пришел к ним сегодня! Войдя в дом, он сразу почувствовал, что настроение его обитателей резко изменилось. Анна вела себя настороженно, а Ресслер едва сдерживался, чтобы не впасть в панику. Массон поднял руку, успокаивая их.

— Раньше нам катастрофически не хватало людей. А теперь у меня неожиданно увеличился штат сотрудников. Поэтому я могу за вами присматривать: вы же для нас очень ценный кадр…