Георгий Ланин - Красная маска

— Заканчивая на этом доклад, я хотел бы, товарищ генерал, сделать из сказанного пять выводов:

Первый. В город проникла иностранная шпионская группа численностью не менее трех человек.

Второй. Демонстративность действий группы наталкивает на мысль — не работает ли враг без местной агентуры? Безагентные группы, как известно, разоблачаются лишь с большим трудом, ибо у них нет того хвоста, за который прежде всего их можно было б схватить.

Третий. Убийство Горина, возможно, первая акция врага, быть может, акция ее руководителя, прибывшего в СССР ранее остальных членов группы.

Четвертый. Похищение алмазов, убийство Белова и Горина — лишь авангардные бои, за которыми могут последовать действия более опасные для нашей алмазной промышленности. В наше время алмаз — камень исключительного значения. Применение его для буровых работ даст миллиарды рублей экономии в год.

Вот почему в качестве пятого вывода следует, что надо опасаться массовых отравлений, взрывов, покушений на ученых-алмазоведов и других серьезных неприятностей.

Язин сложил папку и, передав ее начальнику Управления, приготовился отвечать на вопросы.

Несмотря на убийство главного инженера, несмотря на то, что враг тайно пробрался на Амакские копи, добыча алмазов не останавливалась ни на минуту. Здесь, в пятнадцати километрах южнее Сверкальска, сотни упорных, молчаливых людей ввели в бой множество сильных машин. Они взрывали и дробили синий камень, наполняя воздух грохотом и пылью. Они разбрасывали стальными лентами драгоценный щебень на многие гектары вокруг, струями воды, острыми, как меч, и быстрыми, как пуля, крошили голубой камень. Солнце, дождь, свирепый мороз — все служило человеку, облегчая ему добычу алмазов более твердых, чем сталь и непобедимый корунд. Измельченный кимберлит спускали по отполированному камнем конвейеру в черные пасти приемщика. Там на вибрационных лентах алмазы налипали на жир — магнит драгоценных кристаллов. Но никто на копях не знал, как велика добыча алмазов.

Люди БОРа были на копях всюду. Они взрывали породу, бурили узкие норы для взрывчатых веществ, составляли бумаги, стерегли небо копий всевидящим оком радиолокаторов. Каждый день они слали в управление ГБ, где сидел Язин, лаконичные доклады. Работники БОРа замечали все: и оставленный включенным рубильник — горло могучего электромотора, и любимый одеколон, и материал костюма заподозренного человека. Они замечали незримые змейки над копями, роговые пуговицы на пиджаках, серу, подмешанную в горючее для машин.

Убийство Белова насторожило и рабочих. Они удвоили зрение и слух с того печального дня, когда белая карета увезла инженера в Сверкальск. Они знали теперь, что где-то вблизи находится враг. Белов погиб на глазах лебедчика Дьякова, и теперь он, словно часовой на посту, берег зону копий, стараясь подметить все из своей просторной лебедочной будки. Он раньше всех заметил, что охранник Лапин, пожилой человек лет пятидесяти, хромавший на одну ногу и немного сутулый, — украдкой наблюдает за Шиповым, новым инженером копей. Шипов, сильный человек в роговых очках, еще не знал Амака и всюду ходил с заместителем. Дьяков понимал, что охранник следит за инженером, и ему становилось не по себе. Когда Дьяков видел хромого позади инженера, он крепче сжимал рычаги управления, с большей силой нажимал пусковые кнопки. В лебедочной гудели электромоторы, раскаленный трос наматывался на барабан, словно нить на катушку, и острые глыбы кимберлита шли на поверхность земли, пустые же вагонетки бежали вниз на глубину семидесяти этажей. Стальные тросы были жилами и мышцами огромной руки, черпавшей алмазы из кладовой земли, и Дьяков берег их, как любящий сын бережет сердце отца. Но уже в который раз он видел, что любопытный охранник подходил к тросам слишком близко, трогал их горячую сталь, боязливо отдергивая руку от их дрожащей тетивы. И решение проследить Лапина пришло в голову моториста само собой.

В свободный от работы день Дьяков пришел на свою вышку и, поздоровавшись с Ковшовым, сел близ раскрытого окна. Перед ним тянулась знакомая кимберлитовая пустыня. В слепящем солнце каждая фигура у колодца была видна особенно хорошо, но Лапин куда-то исчез. Проходили люди в белых и голубых робах. Двигались машины, стучали моторы экскаваторов. Прошел час, второй, но охранник словно провалился сквозь землю. Моторист несколько раз выходил из помещения, сидел в тени здания, но сутулая фигура человека с усами будто растворилась в небытие.

Но вот Дьяков вздрогнул. У шахты № 1, словно в волшебной сказке, вдруг неизвестно откуда возник Лапин. Он стоял близ парапета в коричневой куртке и зачем-то смотрел вниз. Дьяков спрятался за окно, забыв о присутствии Ковшова. Неторопливо, будто совершая обычный обход, Лапин двинулся вдоль предохранительного забора, поставленного вокруг шахты-колодца. Обойдя зияющую пасть кимберлитовой разработки, охранник вновь оказался у скрипящих тросов колодца. Постояв немного около них, он повернулся и ленивым шагом тронулся в сторону выхода из зоны. Но Дьяков сразу заметил, что охранник идет под линией высоковольтной передачи. Вот он постоял у первой электромачты, затем обошел ее кругом. Вот то же самое он сделал у второй, третьей мачты. Жалея, что у него нет бинокля, Дьяков даже привстал со своего наблюдательного пункта. «Куплю бинокль. Сегодня же!» — решил он и быстро вышел из будки, стараясь не терять из виду хромую фигуру.

На бетонированной дороге, проложенной между горами кимберлита, еще не рассыпанного по полю, Лапин вдруг круто свернул влево и вскоре был у трансформаторной будки. «Небось знает, что смотреть, — заметил себе Дьяков. — Ведь и пошел другой стороной, чтоб отсюда видно не было.» И в самом деле! Лапин скрылся за будкой, и Дьяков не знал теперь, стоит ли охранник у будки — электрического сердца копей или двинулся в сторону забора.

В это время машиниста внезапно осенила мысль: «А что, если охранник от госбезопасности? Что, если он стережет копи? Потому он и проверяет трос, мачты, будку». Однако лебедчик тут же отбросил эту догадку: Лапин слишком стар для органов безопасности, лицо его уж очень неприятно, да и человек от КГБ так действовать не будет. И тут у Дьякова внезапно возникло решение осмотреть жилище охранника.

Общежитие, в котором жил Лапин, стояло в нетронутом рубкой лесу на противоположной стороне копий, вдали от трансформаторной станции. Сделав вид, что он бесцельно бредет и, все убыстряя шаг, Дьяков добрался до двухэтажного дома, в котором жил Лапин. В клумбах цвели флоксы и гвоздика. Пахло политой землей. Машинист осторожно осмотрелся. Никто не шел за ним следом, никто не заметил его. Дьяков вытер ноги о мокрую тряпку, разложенную перед входом, и вошел в длинный коридор.