Владимир Александров - Вилла в Лозанне

Засечка контакта Хосе с Ришаром-Шардоном была проведена блестяще! Эссен послал в женевский парк Мон Репо самого опытного и ловкого агента Гнома, снабдив его фотокамерой, вмонтированной в портфель, фотокарточкой Шардона и известными приметами Хосе. За час до назначенной встречи туда же прибыл С-2 — тайный агент Шелленберга. Нужные сведения Эссен сообщил ему, как обычно, через связного. На палубе дебаркадера в сутолоке прибывающих пассажиров Гном сумел-таки скрытой камерой сделать четкий снимок Хосе. Проследовав затем вместе с «объектами» наблюдения на моторном пароме к противоположному берегу озера, карлик видел, как Хосе передал Шардону несколько листков, тот прочел и вернул их владельцу. Несомненно, это была очередная информация господина ИКС, с которой ревизор Центра должен был ознакомиться прежде, чем предпринять следующие шаги в расследовании. Конечно, никакой проверки больше и не требовалось: уже на этом этапе их радиообман московского Центра был полностью раскрыт. Но где именно произошел провал или измена, Москве нельзя было понять, не проверив еще одно звено цепочки — Эмиля, связника Хосе, передающего сведения мадам Кинкель. Поэтому-то Хосе и ознакомил коллегу с подлинным текстом сообщений ИКСа. Теперь Шардон сравнит его с информацией, которую принесет связник. Встреча назначена на завтра, и пойдет на нее не Анжелика, а сам ревизор.

На месте проверяющего Эссен поступил бы точно так же. Завтра обман окончательно раскроется, и Зигфрид с Анжеликой, таким образом, выбывают из игры. Сейчас, однако, это уже не имеет значения: они исполнили назначенную им роль, как, впрочем, исполнил свою роль и Ришар-Шардон. Ведь с их помощью удалось выявить Хосе — главного и, вероятно, единственного связника ИКСа, через которого последний сносится с советской разведкой. А что человек, явившийся на встречу с Шардоном, действительно Хосе, не вызывает сомнений. Во-первых, его портрет в точности совпадает с приметами, указанными Центром: высокий шатен с очками в металлической оправе, на нем светло-серый костюм в крупную клетку. Во-вторых, он принес Шардону сведения в открытом виде, что весьма опасно доверять даже родному брату, и теперь ревизор намерен встретиться со связником Хосе, как он заявил об этом Кинкелям, будучи у них дома. И, наконец, в-третьих, что исключительно важно: агент С-2 у дебаркадера опознал в высоком шатене офицера, работающего, как и сам осведомитель, в управлении швейцарской контрразведки. Агент сразу же сообщил Эссену по телефону, что лицо ему знакомо, скорей всего он сталкивался с интересующим человеком на общих служебных совещаниях. (Понимая, что люди Хосе страхуют его, С-2 наблюдал в бинокль, укрывшись среди деревьев парка.) А затем сегодня, получив от Эссена фотографию, отснятую Гномом, С-2 опять позвонил и подтвердил, что знает шатена и теперь постарается исподволь узнать, в каком отделе тот работает, и собрать о нем нужные сведения.

Одно обстоятельство Эссена очень тревожило. Каким образом московский Центр, находясь отсюда за тысячи километров, сумел быстро и подробно обговорить с Хосе все детали явки: час и место, в чем будет одет Хосе и прочее, а также сообщить приметы Шардона? Осуществлено это, конечно, по радио и скорее всего через неизвестного ему и Шардону человека Центра. Разумеется, у Хосе нет прямой радиосвязи с Москвой. Значит, у Центра есть какой-то другой канал связи, по которому велись переговоры с Хосе. Возможно, тот самый передатчик, засеченный ранее службой радиоперехвата абвера в районе Женевы. Правда, новых подтверждений о его работе не поступало; позывные этой станции вообще исчезли из эфира: либо изменена программа связи, либо она временно прекратила передачи. Но ведь нельзя исключить существование иной станции, сносящейся с Москвой, еще не обнаруженной. Что из этого следует? А следует то, что перестройка связей от Хосе и затем пересылка полноценной берлинской информации может быть налажена по совершенно неизвестному Эссену каналу, даже без участия Ришара-Шардона. Такой запасной канал у Центра непременно должен быть! Иначе, произойди лишь единственный обрыв в цепочке Хосе — связник — Зигфрид, и движение информации полностью прекращается. Москва лишается ценнейших военных сведений. Ну, какая же разведка допустит такую оплошность? Вот какие дела… Выходит, что ловушка может и не захлопнуться… Значит, остается один путь — схватить Хосе и выпытать, кто такой господин ИКС… Нет, пока рано, эту акцию нужно как следует подготовить — ведь в поисках пропавшего офицера спецслужбы примутся прочесывать всю страну. Лучше всего вывезти Хосе в Германию — на границе у нас есть «окна», но это потребует тщательной подготовки. Да и похитить офицера контрразведки будет непросто: он, конечно, уже принял меры защиты… Надо точно все рассчитать. И прежде всего решить относительно Шардона и Кинкелей.

Ревизор теперь не доверяет супругам. Ему остается сделать последний шаг, чтобы подозрения превратились в уверенность, что они изменники. По докладу Франца Шардон после свидания с Хосе в женевском парке прибыл поздно вечером к Кинкелям. Ожидая его, супруги очень нервничали, в особенности мадам. Поэтому до прихода ревизора Франц приказал ей симулировать недомогание и лечь в постель, а профессору пригрозил, велев взять себя в руки. Пусть они не боятся, сказал Франц, безопасность их обеспечена: если что, они с Паулем мигом расправятся с красным ублюдком. Но ничего страшного не произошло. По записи на магнитофонной пленке и затем по рассказу супругов, гость не угрожал и ни о чем их не расспрашивал. Он был сумрачен и необычно молчалив. Сказал только, что ему еще не все ясно, требуется дополнительная проверка. Обеспокоился нездоровьем Веры Сергеевны и предупредил, что очередную встречу с Эмилем, связником Хосе, проведет лично, сам возьмет информацию, ей ходить не надо. А после полуночи, когда наступило время сеанса связи, отстранив Герберта, сам сел за передатчик и отстучал радиотелеграмму в Центр собственным шифром, не известным никому. Герберту он не стал ничего объяснять, лишь сказал, что это необходимо. Эссен вспомнил, как обеспокоен был приехавший к нему с докладом Франц.

— У супруги профессора истерика, — озабоченно рассказывал старший агент. — Она страшится мести. Кричала на весь дом: «Нам не нужно никаких денег! Отдайте дочь, и мы уедем, скроемся: в Швейцарии найдется для нас убежище, где нас не отыщут люди Центра!»

— Но вы пытались успокоить ее, убедить, что все это чепуха, им нечего бояться? — нетерпеливо прервал Эссен.

— Конечно, шеф! Но она ничего не слушает. Она в таком состоянии, что способна выкинуть любой фортель… Когда я к вам поехал, мы отключили на всякий случай их телефон, а Пауль запер входную дверь, стережет их: мадам может сбежать и позвонить в полицию — ведь она в полном безрассудстве… Что-то надо делать, шеф. — Франц нервным движением пальцев подвигал свои позолоченные очки на остром носу. — Пауль предлагает пристукнуть ее, но… это не выход.