Виктор Островски - Лев Иудеи

В гневе и ярости в его уме постепенно вызрело решение, которое принесло с собой спокойствие. Обратного пути нет. Он примет их вызов и остановит их, даже если ему придется действовать голыми руками, а это более чем вероятно. Пускай в глубине души он уверен, что ничего не достигнет, он все же попытается. Натан ясно понимал, что с этого момента будет работать по обе стороны очень высокой и опасной ограды. Падение в ту или иную сторону угрожает ему верной гибелью. Но самое худшее, если ему придется работать в одиночку, без поддержки системы Моссад.

Натан знал, что придется разработать план, который даст ему возможность работать извне, продолжая пользоваться системой изнутри. Это был единственный путь, в теории вполне осуществимый. Но пока он не имел никакого понятия, как его осуществить. Он решил спланировать свою операцию так, будто за его спиной стоит вся Моссад, а затем поступать по обстановке.

Прежде всего он должен заслать своего человека в террористическую группу в Греции. Это должен быть человек, пользующийся доверием террористов и в то же время не вызывающий подозрений у наблюдающей за ними группы «Кидон». Дело это было куда как нелегкое. И неизбежно очень рискованное: ведь ему придется доверять людям, которых он плохо знает, и надеяться на лучшее.

А времени было не так уж много. Он хочет начать еще до своей запланированной встречи с Нечистой Игрой. Чтобы достичь успеха, надо действовать немедленно. Завтра же утром пройти проверку на детекторе лжи. Так он снимет с себя подозрения, ибо кто знает, сможет ли он пройти эту проверку позднее.

Еще до того, как Натан предпринял свой первый шаг по осуществлению, как он считал, спасительной миссии, он уже нарушил правила Моссад. В эту поездку в Нью-Йорк он взял с собой два набора удостоверений личности, спрятанных в атташе-кейсе. Это уже само по себе было грубейшим нарушением правил. Он похитил их из своего досье, которое хранилось в подвале Моссад. Предназначались они для использования в несостоявшейся операции и поэтому так и не по надобились.

Сотрудник отдела Аль отвез Натана в аэропорт, и, прежде чем они вошли в аэровокзал, Натан вручил ему все свои израильские документы, включая пропуск и не сколько личных знаков, а также свою «беретту-22». Все это было уложено в пластиковый мешочек, который сотрудник запечатал. Оба они расписались на подвешенном к нему ярлыке. Вернувшись в страну, Натан должен был получить все это из сейфа.

Ему предстояло вылететь в аэропорт Мирабел в Монреале, чтобы вскоре после этого отправиться в Нью-Йорк из аэропорта Дорвал. Это была общепринятая в Моссад процедура для всех, вылетающих в Америку. Вылетать из Израиля прямо в Соединенные Штаты считалось рискованным.

Хотя Натан и совершал так называемую частную поездку, он решил воспользоваться обычным путем. Конечным пунктом его назначения был Вашингтон, но он не включил этот город в официальный маршрут своего путешествия. В Вашингтоне он встретиться с Сидом купером. Они давно не виделись, и встретиться будет очень приятно.

Для встречи со своим другом, по прибытии на челночном рейсе из Ла-Гардии, Натан выбрал вашингтонский отель «Шератон». Сам он остановился на ночь в другом отеле, по ту сторону улицы, «Омни Шорхэм». Это были две большие гостиницы для привилегированных, расположенные в парке, вдали от шума столицы и особняков ее обитателей.

После своего долгого путешествия Натан спал мертвым сном и проснулся освеженный. День выдался солнечный, теплый. С наслаждением затягиваясь сигаретой, он прошел пешком небольшое расстояние до «Шератона». Одет он был небрежно и, войдя, сразу остановился в переполненном вестибюле, где в различных одеждах толпились молодые люди, большинство из которых, очевидно, собирались на теннисные корты. Здесь был отличный пункт для наблюдения за'подъезжающими такси.

Сид подъехал ровно в одиннадцать ноль-ноль. Точен, как швейцарские часы, подумал Натан. То был человек, к которому Натан питал большое уважение, хотя они и не так часто встречались. В своих статьях Сид старался быть максимально объективным, предоставляя читателям самим сделать свои выводы. В отличие от многих других журналистов он не искажал фактов в своих или конъюнктурных целях. Убедившись, что за Сидом нет хвоста, Натан пошел ему навстречу.

— Ну, — сказал Сид, улыбаясь и крепко пожимая руку Натана, — здравствуй, мой дружок. Как с тобой обращается этот мир? Ты же всегда и во всем хотел быть первым.

Среднего роста и крепкого сложения, Сид уже разменял пятый десяток. Его загорелое лицо составляло приятный контраст с серебряными волосами.

— Мир обращается со мной точно так же, как и я с ним, — сказал Натан, повторяя свой всегдашний ответ на всегдашний вопрос Сида.

— Итак, что тебя волнует? — Сид всегда куда-нибудь торопился.

— Терпение, мой друг, — ответил Натан. — Давай возьмем что-нибудь перекусить, а потом я расскажу тебе, что меня волнует. Когда наконец ты научишься расслабляться? Жизнь слишком коротка, чтобы расслабляться. Если твое время вышло, ты уже не успеешь расслабиться, хочу я сказать. Уж не затеваешь ли ты чего-нибудь такого, о чем я никогда не слышал?

— Нет. — Натан улыбался.

Сид был из тех, на кого можно положиться, одним своим присутствием он при вносил ощущение добра и спокойствия. Они прошли через вестибюль и вышли в открытое кафе при отеле. Здесь было множество делегатов с какой то торговой конференции, и можно было не сомневать ся, что их с Сидом голоса потонут в общем шуме. Натану даже пришлось немного нагнуться вперед, чтобы Сид мог его слушать. Они заказали себе большие гамбургеры с разнообразной начинкой и по пиву, и лишь после это го Натан начал.

— Сид, — сказал он, — мне нужна твоя помощь. Больше я не могу ни на кого рассчитывать в этом деле.

— В каком деле? Ты знаешь, что я постараюсь помочь, если это в моих силах.

— Прежде всего ты должен понять, что я не сообщу тебе ничего такого, что ты мог бы использовать в своих статьях. Среди твоих знакомых есть влиятельные люди, которые могут мне пригодиться. В настоящий момент это все, что мне от тебя требуется. Можно ли перевести все это в печатные строчки? Поможешь ты мне или нет, у меня есть для тебя чрезвычайно важный и интересный материал. Но ты должен дать мне честное слово, что не используешь то, что я тебе сейчас сообщу.

— У меня есть выбор?

— Да, конечно. Ты можешь сказать «нет», и я сообщу тебе что-нибудь такое, что ты сможешь напечатать. Но главное я должен буду от тебя утаить, и мы расстанемся еще на пару лет.