Дэн Кавана - К чертям собачьим

— Тут открыто? — довольно резко спросил Даффи. Он так и не рассказал Вику, что Рон Хардкасл имеет те же самые пристрастия в выпивке, что и его патрон, и не был уверен, что сейчас подходящее для этого время, но выбирать не приходилось.

— Ключ под цветочным горшком, — сказал Рон. — Нет, под маленьким.

Даффи открыл сарайчик и посветил туда фонариком. Те же вилы и заступы и та же мешковина на квадратном предмете. Вик стоял у него за спиной, когда он стягивал мешковину. Под ней оказалось шесть аккуратно поставленных друг на друга реечных ящиков со свежесорванными яблоками.

Без четверти пять небо начало светлеть, а они так и не нашли никаких следов Анжелы. Идя к дому по гравийной дорожке, Даффи сказал Вику:

— Зови копперов.

— Похоже, другого выхода нет, — отозвался Вик.

Все собрались на кухне, где Салли и Белинда до сих пор обихаживали бутылку виски. Речь Вика была лаконична и взвешена.

— Нам не удалось её найти. Я собираюсь звонить в полицию. Копперы заново обыщут дом. Если у кого-нибудь из вас есть что-либо, что не должно попасться им на глаза, полагаю, лучше будет избавиться от этого сейчас. Кроме того, я думаю, что если все мы отправимся по своим комнатам одновременно, ни у кого из нас не будет повода думать о другом плохо.

Раздался стук отодвигаемых стульев. Белинда спросила:

— Вы что, вообще ничего не нашли?

— Вообще ничего, — ответил Вик. — Ах да, мы нашли ложки.

— Ложки?

— Да. Они были под кроватью миссис Колин.

Когда все выходили из кухни, Даффи взял Вика за локоть.

— Будешь звонить в полицию, предупреди их, что им может понадобиться водолаз.

У полицейского сержанта Вайна Банковский Выходной не задался. Пришлось обрез а ть розовые кусты, трава вымахала чуть ли не на фут, дети требовали, чтобы их сводили в бассейн, и даже финал по крикету — единственное, чего он действительно ждал и хотел посмотреть — отменили из-за дождя. Он был рад снова вернуться к работе, да и работа могла выдаться похуже, чем искать пропавшую женщину. Они сказали, что уже обыскали дом, сказали даже, что обыскали его уже дважды, но ведь они всего-навсего дилетанты, так что он велит констеблю Уилли показать, как это делают профессионалы.

Вопрос ещё, в самом деле имеет место исчезновение, или нет. Бывает, что люди уходят гулять и просто забывают который час. Люди ссорятся. Люди ведут себя неадекватно. Люди любят, чтобы о них тревожились. Данная конкретная женщина даже не проживала по данному конкретному адресу, а те, кто в настоящий момент проживал по данному конкретному адресу — весьма странная публика, и не только потому, что они всю ночь не ложились спать — даже не проверили домашний адрес мисс Анжелы Брутон. Просто сказали, что звонили, и что им не ответили, а поскольку автомобиль исчезнувшей остался на месте, и она не отличалась любовью к пешим прогулкам, они подумали… Вот в чём проблема с этой публикой, вечно они думают. Так что полицейский сержант Вайн вместе с констеблем Уилли и женихом потенциально пропавшей сперва отправились по этому непроверенному адресу. Они пробовали постучать, потом опросили соседей и, наконец, взломали выходящее на задний двор окно. Нет, констебль, после вас. Детям и констеблям надо всегда уступать дорогу, лично я так считаю.

Но её там не оказалось, и когда время близилось к полудню, полицейский сержант Вайн вполне уверился, что пропавшая была, как они это обозначили, в нервном расположении духа, что в переводе на нормальный человеческий язык означало, что у неё поехала крыша, и что она могла в любой момент свернуть себе шею. И вот, в половине двенадцатого дня — очень милого, если бы не это досадное происшествие — полицейский аквалангист погрузился в озеро, а сержант Вайн приступил к утомительной процедуре снятия свидетельских показаний, которые — он знал — будут содержать либо совершенное непонимание того, почему всё-таки мисс Анжела Брутон пропала, либо того, почему она не сделала этого раньше.

Он допрашивал женщину с Филиппин, которая не переставая держалась за горло и говорила что-то о каких-то ложках, ни в малейшей степени его не интересовавших, когда в комнату вошёл приземистый мужчина с широким лицом и чрезмерно отросшим «ёжиком».

— Попозже, сэр, если вы не возражаете.

— Даффи. Из Вест-Энд Сентрал. Работал там прежде. Сейчас занимаюсь частным сыском.

— Что ж, лишняя пара рук не помешает.

Вошедший кивнул на филиппинку, и её отпустили.

Даффи был зол на себя, что не подумал об этом раньше. Он не сделал этого потому, что это затрагивало самые тёмные стороны человеческой природы. Но ведь в том, чтобы подмечать такие возможности, и состояла его работа — и потому сейчас он был на себя зол.

Сержант Вайн высунул голову в дверь и велел стоявшему снаружи констеблю Уилли следить за тем, чтобы все остальные дожидались в общей комнате своей очереди и не входили в библиотеку, где он снимал показания. После этого они с Даффи открыли одно из французских окон (то, разбитое, так и не отремонтировали) и пересекли террасу.

Вайн, начинающий полнеть молодой человек с рыжеватыми волосами и тёмными усиками, явно чувствовал себя в лесу куда более уверенно, чем Даффи. Они молча взбирались по заросшему папоротником склону. На этот раз Даффи знал, где должна быть зарубка, и немедленно повернул налево. Ему уже не нужно было проходить мимо тайника, чтобы заметить его, лишь обернувшись. Он уверенно срезал путь, устремляясь вниз, невзирая на заросли крапивы, пока, наконец, они с Вайном не оказались у самого входа в лагерь. Увиденное заставило их припустить бегом.

Она лежала навзничь на куске брезента; на голову был надет пакет из обёрточной бумаги. Запястья её были связаны за спиной, связаны были и лодыжки. Чтобы она не перевернулась, локти ей примотали к вбитым в землю колышкам, вроде тех, к каким крепятся палатки. Она хрипела, и это, по крайней мере, опровергло их первый и наиболее очевидный страх. Второе наиболее очевидное подозрение опровергнуто не было: юбка её была задрана на спину, а колготки спущены почти до колен, так чтобы от талии до колен она оставалась обнажённой.

— Всё хорошо. Всё хорошо, мы вас нашли. Всё хорошо. Это Даффи. Мы нашли вас.

В таких случаях не важно, что именно вы говорите, — важна интонация. Даффи что-то бормотал, и рядом с ним что-то бормотал сержант Вайн, и под бессмысленный успокаивающий лепет они развязывали державшую бумажный пакет не туго затянутую бечёвку, снимали повязку с глаз, вынимали кляп и разрезали верёвки. Она села, щурясь и мигая от света, а двое мужчин растирали ей запястья, потом она села прямо, и юбка опустилась, а потом Даффи шепнул: «Поправь колготки, милая», и она сделала так, как ей сказали. Но она не смотрела на них и не ответила, когда сержант Вайн мягко спросил её не знает ли она, кто сделал с ней это.