Сара Парецки - Ожоги

— Должно быть, у Сериз не было твоего номера телефона. А может, она забыла твое имя.

— Это меня не удивляет. Но от нее только и требовалось — дождаться меня в клинике доктора Хершель, и вот она я — преданная, честная, настойчивая, или как там гласит скаутский девиз? Но у вас было на уме что-то свое. Иначе почему бы ты так упорно отказывалась назвать мне фамилию Церлины?

— Просто не хотела, чтобы ты беспокоила ее.

— Ага, точно… А в прошлую среду ты шантажировала ее: сказала, что нельзя держать ребенка в «Копьях Индианы». Хотела заработать на бутылку, да? Гнусно, тетушка, но эта твоя гнусность спасла девочке жизнь. В воскресенье, когда вы ко мне заявились, ты знала, что Церлина отослала девочку. Я хочу знать, черт побери, что вы задумали и зачем втянули меня в это дело?

Я так распалилась от собственных слов, что даже вскочила на ноги.

Глаза тетки наполнились слезами.

— Оставь меня, Виктория Ифигения. Выйди отсюда! Мне жаль, что я пришла к тебе после того пожара. Ты чертова зазнайка, не уважающая старших. Можешь считать своей собственностью весь Чикаго, но это моя комната, и, если ты не уйдешь, я позову полицию.

Я оглядела комнату, и мой гнев уступил место чувству безнадежности и стыда. Господи, ну как она вызовет полицию, ведь у нее даже телефона нет! Единственное, что у нее есть, — полиэтиленовый пакет и провонявшая ночная сорочка. Я сморгнула слезу, повернулась и вышла. За моей спиной в двери повернулся ключ.

У выхода та парочка уже не ругалась из-за кота, а мирилась за бутылочкой «риппла». Я медленно пошла к машине, села и сгорбилась за рулем. На душе было так тяжко, что и двигаться не хотелось.

Больше всего на свете мне хотелось очутиться сейчас в каком-нибудь отдаленном уголке земного шара, где человеческие невзгоды предстают не в таком обнаженном виде. Можно, конечно, — из-за недостатка средств — закрыться в своей квартире и на месяц залечь в постель. Но ссуда за квартиру еще не выплачена, значит, счета будут приходить и возвращаться в банк неоплаченными, и очень скоро я тоже окажусь перед лицом неприкрытой бедности и засяду за бутылочкой «риппла», чтобы выбросить все из головы. Я нажала на акселератор и поехала на север, туда, где помещалась контора Сола Селигмана.

Она оказалась в небольшом доме-развалюхе, где находился еще и магазин. Окна первого этажа были заколочены. Полустершаяся вывеска на фронтоне гласила: «Управление имуществом Селигмана». Доски и грязные окна мешали заглянуть внутрь, но мне показалось, что в доме горит свет.

Тяжелая дверь подалась с большим трудом. Потом оказалось, что она зацепилась за кусок отодранного линолеума. Я попыталась было вернуть линолеум на место, но как только я отставляла ногу, линолеум занимал прежнее положение. Я отказалась от тщетной попытки навести порядок и направилась к высокой перегородке, отделяющей Сола Селигмана от остального мира. Если он и купался в золоте, то сюда он его, совершенно очевидно, не вкладывал.

В задней части помещения стояло пять столов, но лишь один из них был обитаем. За ним сидела крашеная блондинка лет шестидесяти, с тщательно завитыми волосами и читала книжку, явно взятую в библиотеке. Коротеньким, украшенным перстнем пальцем она водила вдоль страницы, беззвучно шевеля губами. Она не могла не слышать, как я боролась с линолеумом, но глаз не подняла. Может быть, книгу сдавать сегодня, подумала я, а у нее еще и половина не прочитана.

— Могу вам сказать, чем там кончается, — проговорила я.

Женщина неохотно подняла глаза от книги.

— Вы что-то хотели, милочка?

— Мне нужен мистер Селигман, — сказала я самым своим профессиональным тоном.

— Его нет, дорогуша.

— А когда он появится?

— Он теперь бывает здесь нерегулярно, удалился от дел.

Я тронула задвижку на тех вратах, которые, по моим предположениям, вели к Селигману.

— Может быть, тогда вы мне поможете? Вы здесь управляющая?

Она немного привстала.

— Милочка, вам не положено сюда входить! Это частное помещение. Посетителей мы принимаем снаружи.

Я вошла в частное помещение и закрыла за собой дверь. Она последовала за мной.

— По заданию страховой компании «Аякс» я расследую пожар в одной из гостиниц, принадлежащих мистеру Селигману. «Копья Индианы».

— Вот как! — сказала она, вертя обручальное кольцо, глубоко врезавшееся в пухлый палец. — А что, есть какие-то проблемы?

— Поджог — это всегда проблема. Компания не собирается выплачивать страховку, пока не убедится, что мистер Селигман к этому непричастен.

Она резко выпрямилась; глаза за стеклами очков так и метали молнии.

— И что это вы говорите? Надо же предположить такое! Да мистер Селигман никогда… У вас что, есть доказательства?

Я покачала головой.

— Я не обвиняю его в поджоге. Просто хочу увериться, что он этого не делал.

— Так вот, я вам говорю, он этого не делал.

— Прекрасно, значит, расследование пройдет легко и быстро. Сколько у него отелей кроме «Копьев Индианы»?

— Послушайте, мистер Селигман — милейший и честнейший человек. Ну да, он еврей, а я католичка. Что вы думаете, он хоть раз об этом обмолвился? После смерти мужа я осталась с двумя дочерьми на руках. Кто, скажите, платил за их обучение? А какие подарки он им делал на Рождество! Да и мне тоже. Я всегда говорила, что, если он хочет сохранить свой брак с Фанни, лучше ей этих подарков не показывать. А три года назад она умерла. Он после этого так и не пришел в себя. Потерял интерес ко всяким делам. Но если вы думаете, что он мог поджечь собственный отель, то вы просто не в себе.

К конце этого монолога она вся побагровела и тяжело дышала. Только совершенно бессердечный изверг мог продолжать этот допрос.

— Так… — задумчиво проговорила я. — Плата за жилье поступает к вам, миссис…

— Доннели, — бросила она. — Нет, ее собирают менеджеры отелей. Послушайте, покажите-ка мне сначала какое-нибудь удостоверение.

Я достала из бумажника удостоверение и протянула ей вместе с визитной карточкой, на которой значилось: «В. И. Варшавски. Финансовые расследования». Она внимательно осмотрела документы, сравнила фотографию с оригиналом — почему-то мое лицо на фотографии имеет оттенок сваренного рака, что приводит людей в недоумение.

— Здесь не указано, что вы из страховой компании, — сказала она наконец, и это был выстрел прямо в цель.

— Вы можете туда позвонить. Спросите Робина Бессинджера из отдела поджогов, он подтвердит.

Надо будет зайти к ним завтра, подумала я, взять копию контракта и официальное письмо.