Ричард Пратер - Танец с мертвецом

Аплодисменты. Снова разносили напитки. Мой страждущий взор остановился на одной из красоток. Блэкки. Она как бы случайно приблизилась к дверям в библиотеку. На секунду я испугался, что она войдет. Но она остановилась около двери, открыла сумочку, достала губную помаду и маленькое зеркальце. Водя помадой по губам, она спросила:

— Все в порядке?

Я в щель шепнул:

— Да. Но находиться здесь ужасно.

Она слегка улыбнулась:

— Знаю. Ты хотел бы быть там, со мной.

— Да... наверное, так. Как вообще все идет?

— Двух девушек все еще нет.

— Я догадался, что нет Пэйджин Пэйдж и Лоаны Калеохи.

— Да, а как ты узнал?

— Сейчас это не важно. Когда начнется это фотографирование?

— Скоро. Все уже дождаться не могут.

Она стала поворачиваться, чтобы отойти, и тут я вспомнил кое-что. Очень важное, о котором как-то забыл.

— Дорогая, — сказал я. — Подожди минутку.

Она остановилась, вытащила из сумки бумажную салфетку и промокнула губы. С другого конца комнаты на нее смотрели двое мужчин. Один из них — Эд Грей. Меня опять пот прошиб, но теперь уже по другой причине. В комнате было несколько крутых ребят, да еще, наверное, кто-нибудь был снаружи, так что ситуация могла стать совсем неконтролируемой. А если это случится, то вмешательство полиции будет просто необходимым. Впрочем, даже если этого не случится, после того как я вступлю в игру, было бы хорошо иметь поблизости как можно больше полицейских.

Поэтому я сказал Блэкки:

— Когда я выпрыгну отсюда, ты как можно быстрее позвони в полицию, вызови их сюда, хорошо? Даже если тебя и заметят, это будет выглядеть вполне естественно.

— Хорошо. Отсюда до Медины всего две или три мили, они должны быстро приехать. И я знакома с лейтенантом Фарли. Не очень хорошо знакома, да и не нравится он мне, но он поймет, что я говорю серьезно, и поторопится.

Пока она говорила, она делала вид, что проверяет, как легла помада.

— Фарли? — Имя было мне совершенно незнакомо. — О'кей. Пусть этот друг из полиции со своими товарищами поспешит нам на выручку.

Она снова смешалась с толпой. Теперь я чувствовал себя лучше. Минут пять мне придется действовать в одиночку, но столько-то я продержусь, а потом, если все пойдет хорошо, полиция поможет мне схватить преступников.

В гостиной что-то происходило. А, это девушки выходили. Все десять. Чтобы переодеться в свои «костюмы».

Ох, как мне хотелось заполучить один из бокалов, во множестве разносящихся за дверью. А еще больше мне хотелось хоть разок затянуться сигаретой. Но я как приклеенный стоял у двери.

Оттуда я мог видеть дальнюю стену с окнами, выходившими на бассейн. Вход в гостиную был справа от меня, а пустая стена — слева. Там же были установлены камеры. Видимо, когда девушки вернутся, они будут позировать около этой стены, используя ее вместо задника. Они вышли через переднюю дверь в этой стене и скорее всего через нее же вернутся. К счастью, эту часть комнаты я мог видеть, не делая щель в двери шире.

На мгновение я как бы покинул собственное тело, воспарил в воздухе и рассматривал все со стороны и с высоты своего положения. И я подумал, неужели это происходит на самом деле? В реальной жизни? Могло ли это в самом деле случиться со мной? Может, я действительно раздвоился или у меня крыша поехала? Или все это реально? И все эти люди действительно существуют?

Тут я очнулся. Я знал, что эти люди были реальны. Я даже знал больше — что девушки были девушками. Ибо в это мгновение первая из них вернулась.

Первая из великолепной десятки, быстрее всех переодевшаяся, возможно, самая задорная — не имеет значения, она вернулась. Блондинка. Изумительная блондинка. И она была готова позировать. И все вокруг тоже были готовы. На ней были — вы же знаете, друзья, — туфли на высоком каблуке и блузка с глубоким вырезом.

Блузка была розовая. Все смолкли. Она остановилась в дверях, нисколько не смущаясь. В комнате раздался какой-то звенящий звук и словно шелест невидимых крыльев. Блондинка пошла справа налево к дальней стене — и скрылась из поля моего зрения.

— Ф-у-у, — сказал я сам себе. Я оглядывал комнату в щелочку. Похоже, все имевшиеся в наличии мужчины, как по команде, перебазировались к той стене, что была слева от меня, так что передо мной или справа никого не было. Пользуясь этим, я почти полностью открыл правую половину двери.

В библиотеке было темно, и вряд ли кто-нибудь мог заметить меня там, даже если бы и заглянул в комнату. Впрочем, маловероятно, чтобы кто-то сейчас стал заглядывать в библиотеку. Теперь я мог видеть все, хотя иногда мне и мешали чьи-то широкие плечи.

Вышла черноволосая красотка, потом рыжая, снова рыжая, потом Блэкки, опять блондинка, шатенка. Это было как в кошмарном сне. Скоро вся десятка была там, выстроилась у стены в ряд. И это был не вполне торжественный парад. Было много смешков, хихиканья, взвизгивания и выгибания. И все это было потрясающе, особенно выгибание.

Кто-то из девушек попросила подать им коктейли «для поддержания духа», и несколько человек бросились, неся бокалы, в которых было все — от чистого виски до мартини.

Должен признаться, что на секунду я забыл, зачем я здесь, — так все было интересно. Но совершенно неожиданно подошло время фотографироваться. Кто-то там действовал в роли режиссера — это был Орландо Десмонд, как я понял. По его указанию все девушки повернулись лицом к стене. Лампы передвигались, камеры на своих треногах нацеливались. Настал великий момент.

Я вынул из кармана взведенный пистолет, снял его с предохранителя и, выйдя из библиотеки, сделал шаг по направлению к месту главного действия. Меня никто не заметил. Я стоял метрах в двух за спиной ближайшего мужчины. За ним было еще несколько, а у стены — девочки. Меня никто не заметил. Я приблизился к группе зрителей, потом встал на стул, чтобы лучше оценить ситуацию, точно знать, кто здесь находится. Меня по-прежнему никто не замечал.

— Так, хорошо, — вопил Десмонд. — А теперь, девочки, наклонитесь немного вперед. Еще немного... вот так. Превосходно.

И действительно, ничего не скажешь, это было превосходно. Я подумал, что никогда не забуду этого зрелища, что ничего подобного я больше никогда не увижу. Сказать, что девушки в этих нарядах выглядели просто лихо, — значит допустить по отношению к ним величайшую несправедливость, но было просто невозможно найти слова для описания этой картины.

Мужчины, находившиеся рядом со мной, что-то бормотали и выкрикивали. Кое-что из этих комментариев я мог разобрать. Недалеко, справа от меня, стоял Слобберс О'Брайен, а с ним еще какой-то гориллообразный тип. Слобберса буквально трясло, когда он куда-то указывал пальцем.

— Вот это да, похоже, у нее есть все, а? — восторженно вопрошал он.