Джеймс Эллрой - Американский таблоид

Кемпер заказал второй мартини и стал исподтишка наблюдать за отдаленными кабинетами. Эхо тамошних разговоров долетало и до него — конгрессмены обсуждали ситуацию на Кубе.

Джон Стэнтон назвал Кубу потенциальной «первоочередной целью» своего агентства. Он сказал: может быть, у меня найдется для вас работенка.

Вошел Джек Кеннеди. Рыжуха Линдона Джонсона передала ему записку, написанную на салфетке.

Джек заметил Кемпера и подмигнул ему.

Неустановленный мужчина № 1:

— Кастро, фигастро. Я знаю одно — Мо в натуре нервничает, вот что.

Неустановленный мужчина № 2:

— Мафия всегда имела виды на Кубу. Санто Т. — лучший друг гребаного Батисты. Я говорил с Мо где-то с час назад. Он всегда выходит купить газету и возвращается, чтоб посмотреть гребаную «Розовую чашу» по телику. А в газете написано: «С Новым, твою мать, годом, Кастро только что захватил власть на Кубе, и кто знает, за кого он — за США, за русских или за марсиан.

Литтел откинул спинку стула и поправил наушники. Было 16.00 — но представление в ателье «Селано» продолжалось.

Он был один на посту прослушивания программы по борьбе с оргпреступностью. Он нарушал устав Бюро и прямые указания мистера Гувера.

Мужчина № 1:

— У Санто и Сэма там казино. Валовая прибыль от которых чуть ли не полмиллиона в день.

Мужчина № 2:

— Мо говорил мне, что Санто звонил ему прямо перед началом этой всей бучи. Мол, эти гребаные кубинские психи устроили в Майами настоящую заваруху. Мо же совладелец этого такси, как его, знаешь?

Мужчина № 1:

— Ну да, «Такси «Тигр»». В прошлом году я ездил на собрание профсоюза, и взял одно из этих такси. Так потом полгода вытаскивал из задницы черные и оранжевые волоски.

Мужчина № 2:

— Половина этих кубинских придурков — сторонники Бороды, а другая половина — за Батисту. Санто рассказал Сэму, что в этой конторе творится черте что — такое не по плечу и ниггерам, когда им не вовремя платят пособие.

В коробке получателя послышался смех — подпорченный помехами и усиленный до невозможности. Литтел снял наушники и потянулся.

До конца смены осталось два часа. И пока что никакой стоящей информации он не услышал.

Он заключил сделку со специальным агентом Куртом Мидом — они тайком поменялись заданиями. Пассия Мида жила в Роджерс-парке, неподалеку от которого обитали и лидеры нескольких коммунистических партийных ячеек. Вот они и договорились: я буду делать твою работу, а ты — мою.

Для отвода глаз каждый периодически появлялся на своем рабочем месте, а потом они менялись отчетами. Мид охотился за комми — и за вдовой, получившей приличную страховку. Он слушал разговоры гангстеров.

Курт ленился — он уже давно заработал себе пенсию. У него за спиной было двадцать семь лет выслуги в ФБР.

Он был осторожен. Он похоронил даже тайну о том, как Кемперу Бойду удалось внедриться в семью Кеннеди. Он аккуратно подшивал к делу детальные отчеты о наблюдении за коммунистами, и подделывал подпись Мида на всех документах программы по борьбе с оргпреступностью.

Он всегда смотрел на улицу в ожидании появления агентов. Он всегда появлялся и исчезал из помещения поста прослушивания незамеченным.

План сработает — по крайней мере, на первое время. Тухлый досужий треп утомлял его — ему срочно нужно было завербовать информатора.

Десять вечеров подряд он следил за Ленни Сэндсом. Сэндс вовсе не был завсегдатаем баров для «голубых». Его сексуальные предпочтения, как оказалось, могли и не стать основанием для шантажа — Сэндс запросто мог уменьшить риск разоблачения.

Мичиган-авеню была окутана метелью. Литтел изучал единственную фотографию в своем бумажнике.

Это был ламинированный снимок Хелен. Из-за прически ее шрамы особенно выделялись.

Когда он целовал ее шрамы в первый раз, она заплакала. Кемпер назвал ее «мэковским грузовичком». Он подарил ей на Рождество вешалку для шляп в форме головы бульдога — эмблемы фирмы «Мэк».

Клер Бойд рассказала Сьюзен, что они любовники. Сьюзен сказала:

— Когда оправлюсь от шока, скажу тебе, что я думаю по этому поводу.

Пока она не звонила.

Литтел надел наушники. И услышал, как хлопнула входная дверь ателье.

Неустановленный мужчина № 1:

— Сэл, Сэл Ди. Ну и погода сегодня. Тебе сейчас, поди, хочется быть в Гаване — играть в кости с Бородой?

«Сэл Ди» — вероятнее всего, Марио Сальваторе Д’Онофрио, также известный как Безумный Сэл. В досье программы о нем было сказано:

Независимый гангстер-ростовщик и букмекер. Один срок за убийство — в 1951-м. О нем сообщалось, что он «психопат-садист с преступными наклонностями, с неконтролируемым психосексуальным желанием причинять боль».

Неустановленный мужчина № 2:

— Che se dice, Сальваторе? Рассказывай, что нового и интересного творится?

Сэл Ди:

— Из нового — только то, что я потерял целое состояние, когда «Колтс» переиграли «Гигантов», и теперь мне, блин, придется просить Сэма занять мне денег.

Неустановленный мужчина № 1:

— Ты все еще заморачиваешься с той лавочкой, Сэл? Ну, когда ты возишь своих земляков на озеро Тахо и в Вегас?

На линии образовались помехи. Литтел пару раз постучал по передатчику и очистил воздушный поток.

Сэл Ди:

— …и Гардену с Эл-Эй. Мы слушаем Синатру и Дино, а казино выделяют нам отдельные комнаты игровых автоматов, и получают свой процент. Это называется «пикник» — знаешь, народ развлекается, играет и тому подобное. Эй, Лу, — ты знаешь Ленни-еврейчика?

Лу/мужчина № 1:

— Ну да, Сэндса. Ленни Сэндса.

Мужчина № 2:

— Ленни-еврейчик. Гребаный придворный шут Сэма Джи.

Механизм настройки заглушил голоса. Литтел постучал по пульту и распутал несколько проводков.

Сэл Ди:

— …и я сказал: Ленни, мне нужен парень вроде тебя, чтобы ездил со мной. Парень, который бы говорил моим парням приятности и всячески их смешил, чтоб они тратили побольше денег и приносили мне процент пожирней. И он сказал: Сэл, я терпеть не могу прослушиваний, но вот что: приходи-ка первого числа января в «Элькс», в Норт-Сайде. Я буду выступать там на корпоративной пьянке членов профсоюза, и если тебе не понравится…

Игла индикатора перегрева начала прыгать. Литтел вырубил механизм и подождал, пока коробка питания станет прохладной на ощупь.

Связка Д’Онофрио/Сэндс показалась ему интересной.

Он принялся просматривать имевшееся на посту прослушивания досье Сэла Ди. То, что нарыли на него агенты, представляло собой жутковатую картину:

…Д’Онофрио живет в населенной по преимуществу итальянцами части Саут-Сайда, окруженной кварталами дешевой застройки, в которых живет негритянское население. Большинство тех, кто делает у него ставки и занимает деньги, живет в той самой итальянской части Саут-Сайда, и Д’Онофрио собирает ставки, совершая пеший обход территории почти каждый день. Д’Онофрио считает себя «светочем» для обитателей итальянской части Саут-Сайда, т. е. защитником итало-американского населения от негритянских криминальных элементов; подобное позиционирование в сочетании с тактикой запугивания и репутацией жесткого и жестокого человека способствуют его долгой карьере ростовщика/букмекера. Стоит особо отметить, что Д’Онофрио подозревался в совершенном 19 декабря 1957 года нераскрытом преступлении — истязании и последующем убийстве Мориса Теодора Уилкинса, негритянского подростка, подозревавшегося в ограблении дома приходского священника в своем районе.