Инна Тронина - Четвёртая четверть

За подобных женщин всегда всё решает муж. Даже если они ухитрятся окончить институт или университет, защитить диссертацию. Так зачем насиловать естество? От Липкиной учёбы никакого толку. Пусть освободит место другим…

— Почему завтракать не будешь? — опечалилась Липка.

Андрей сгрёб бумаги со стола, порывисто поднялся и пошёл к двери. Он надеялся подумать о Логиневской, пока будет одеваться. И потом — в машине, по дороге в офис.

— Потому что я сыт.

Озирский очень пожалел, что Оксана прилетит лишь послезавтра. И зачем только её родители устроили демографический взрыв? Самый старший ребёнок оказался удачным — и всё. Нет, не нужно так думать. Два мальчика погибли под колёсами автомобиля, а Липка…

Что ж, простые люди тоже имеют право на существование. Не всем же быть Оксанами Бабенко и Русланами Величко. Олимпиада из тех, кто хочет просто жить. И ни на что, кроме семейных и любовных дел, не обращать внимания. И пусть себе живёт, только не мешает работать — как вот сейчас.

— Ты уже уходишь? — Липка почти плакала.

— Да, мне некогда.

— Тебе всё время некогда!

Липка надула губки. Она была очень хорошенькой, чистенькой, славненькой. Но в данный момент Андрею требовалось совсем другое.

— А я хотела с тобой поговорить. У меня есть дела.

— Какие дела?

Озирский никак не мог прийти в себя после того, как входил в транс.

— Говори, только короче. Я постараюсь помочь.

— Вчера Микола звонил. Сказал, что приедет завтра. Он уже в России. К приятелю завернул в Новозыбков. В Брянскую область, на три дня.

— Я тебя понял. Съезжаю! — обрадовался Андрей. — Здесь четыре комнаты. Так что и Оксана с Откой поместятся, и Микола.

Озирскому очень хотелось, чтобы заревел сынок, и Липка бросилась к нему. За это время удалось бы выскочить на лестницу. Но малыш подавал голос лишь в самый неподходящий момент. Сейчас нечего было и ждать, что он выручит отца. И с этим парнем не повезло, посетовал про себя Андрей. Ничего, он сам, под предлогом приезда Миколы, свалит со Звенигородского шоссе. На Оксану при этом не сошлёшься — они ведь друзья. А ночевать здесь вместе с Липкиным женихом как-то неловко.

— Ничего ты не понял!

Липка перекосила своё кукольное личико. Губы её затряслись — мелко и жалобно.

— Я сказала Миколе, чтобы он не приезжал.

— То есть?… — Озирский весь вспыхнул — он догадался. — Ты ему отказываешь?

— Естественно! — вздёрнула плечо Олимпиада. — На кой бес он мне теперь нужен?

— Ты что, принцессой стала? — прорычал Андрей.

— За графа замуж хочу!

Липка обошла квадратный стол, обняла Озирского сзади, прижалась лицом к его спине.

— За какого графа?…

— Да за тебя же, за тебя! Ты был мужем графини — значит, и сам граф. Неужели это так трудно понять?

Озирский боролся с желанием оттолкнуть девчонку, но боялся не рассчитать силы. Опять двадцать пять! Почему не женишься? И это при том, что у Липки есть два любовника, которые хоть сейчас согласны пойти с ней в ЗАГС. Один из них сможет въехать в роскошную квартиру на Пресне! Безусловно, расчёт присутствует. Но кто в наше время бескорыстен?

Липка не одна, а с ребёнком, — это тоже нужно учитывать. Стоит предложить жениху хоть какую-то компенсацию за воспитание чужого отпрыска. Озирский полагал, что шансы предпочтительнее у Алексея Чугунова — охранника из Московского отделения их агентства. Это был симпатичный, добродушный малый. Смышлёный, по-житейски разумный, верный. Липке он стал бы поддержкой и опорой.

Чугунов уже имеет собственный домик и участок на Ярославском направлении. Купил дачу недавно, когда подкопил денег в агентстве. Лучшей доли Олимпиада и желать не должна. Лёха, может, и не стал бы настаивать на прописке в её квартиру. Но слишком уж стеснённые условия у него дома. У родителей ещё трое детей. Лёха — старший, умеет делать даже женскую работу, не говоря уже о мужской.

Липке бы до потолка прыгать! И Оксана согласна — как Липкин опекун и ответственный съёмщик. Она пропишет зятя ради счастья своей сестры. Но Липка всё тянет, ссылаясь на собственное несовершеннолетие. Кроме того, Лёха русский. И, с точки зрения Липки, чужой. А Миколу их семья знает давно. И он обязательно научит Липку родному языку.

Озирский не стал приводить контрдоводы, вспоминать, что Микола Матвиенко из Донбасса. А там украинскую мову знают чуть лучше, чем в Москве. Он не ругал Олимпиаду из-за внезапно проснувшегося в её душе национализма. Сам не мог избавиться от стойкого дискомфорта, если долго не слышал польскую речь.

Пусть ведёт сюда Миколу, наплевать. И Оксана не против. Матвиенко был её первым воздыхателем. Только бы Липка оставила в покое Озирского, дала ему возможность самому решить свою судьбу. Не позволит встречаться с сыном — переживём. Двоих детей отобрали, распрощаемся и с третьим. Может, и дочку Катерину больше не доведётся увидеть. С ней получится четверо…

Катькина мать Арина Скресанова, история знакомства с которой насчитывала почти семь лет, повела себя подобно Липке Бабенко. Она нетерпеливо и радостно встрепенулась, узнав о гибели Франсуазы де Боньер. Арина считала себя первой в этой очереди. Их общей дочурке в мае будет четыре годика. И если француженка сумела нагло её потеснить, пользуясь своими возможностями и графским титулом, то больше Арина не пропустит никого.

Хватит, настрадалась от безответной любви. Пора бы, наконец, оценить её верность и преданность. Арина рисковала жизнью, выведывала секреты у своего мужа-бандита, оказывала Андрею кое-какие услуги по мелочи. В частности, лечила детей Андрея, так как окончила Педиатрический институт. Кроме того, она наблюдала Оксану во время беременности, принимала у неё роды. Обслуживала как врач и семью Бабенко.

Да мало ли событий, больших и маленьких, связывали Арину и Андрея? Так почему же сейчас им наконец-то не стать мужем и женой? Да, покойная Франсуаза работала с Андреем по делу микробиологов, мечтавших заразить россиян болячкой почище «испанки». Но и Арина не стояла в стороне. Именно она перевела с латыни записи в тетрадях, добытых в квартире одного из учёных, и тем самым внесла ясность в цель исследований.

Свой врачебный долг Арина Скресанова исполнила с честью. Теперь ей обязаны жизнью десятки миллионов людей. И она — самая подходящая супруга для Андрея Озирского. А Андрей тупо смотрел на Арину, и не мог вымолвить ни слова. Она же медик, должна проявлять гуманизм. По крайней мере, не наседать с подобными предложениями на человека, только что проводившего в аэропорту «груз-200» — гроб молодой жены, от которой остались дети.

Чёрт с тобой, радуйся, сердцу не прикажешь. Но про себя, культурненько, чтобы я этого не видел. Андрей приехал к Арине, на улицу Типанова, с бутылкой лимонной водки. Тем вечером он хотел увидеть румяную блондинку в цветущем, под тридцать лет, возрасте. Её копией была их дочка Катерина. Андрей помнил, как они вместе производили на свет это дитя. А перед этим укрывались в Курорте, в чужом доме, спасаясь от преследований сразу двух бандитских группировок. В любой момент могли погибнуть, но уцелели. Более того, вместо двух их стало трое.