Георгий Миронов - Гладиаторы «Спартака»

В кадре показали фотографию симпатичного паренька лет двадцати. За кадром был слышен его взволнованный голос.

— Это вышло совершенно случайно. Я сам живу на Васильевском острове и шел в это время на тренировку — у меня сегодня выходной. И тут прямо недалеко от меня произошел взрыв. Я ничего не понял. Где? Что? Было такое впечатление, что взорвалась машина, стоявшая перед светофором, между четырьмя другими машинами. Взрыв был очень сильный. А потом я сам видел, до того, как машина взорвалась, приоткрылась дверь со стороны водителя, водитель протиснулся в щель и попытался чем-то сбросить с крыши машины какой-то предмет. Но не успел. Раздался выстрел, и он упал. А через мгновение произошел взрыв. Это было всего полчаса назад. И вот я попросил мобильник у одного прохожего, за что ему большое спасибо, и связался со студией. Надеюсь, вот-вот подъедет группа с оператором, и мы сможем перегнать «картинку» в студию. И очень быстро прибыли на место руководители правоохранительных органов города. Даже раньше телевидения. Но позже пожарных. Горящую машину уже затушили. Туда подойти нельзя — милиция остановила движение, развернула машины в объезд, место оцеплено. Подойти нельзя. Но можно разглядеть, что машина сгорела. B ней, по первой информации, обнаружено два сильно обгоревших трупа, рядом — убитый водитель, тоже обгоревший. По номерам машины уже установлено, что она принадлежала известному спортивному деятелю нашего города — Свиридову, в прошлом — полковнику внешней разведки. После выхода на пенсию он возглавлял, точнее, был вице-президентом Международного Фонда «Спартак», и можно, наверное, сказать, что возглавлял питерский филиал Фонда. Извините за сбивчивый рассказ. Но в том месте, где я стою, явственно ощутим запах гари и сладковатый запах сгоревшего человеческого тела. И я волнуюсь. Здесь уже много людей, в основном из соседних домов. В толпе распространяются разные слухи. Кто-то видел что-то и рассказывает. Конечно, следствие еще сделает свои выводы. И будет, наверное, официальное сообщение пресс-бюро горпрокуратуры, пресс-секретаря начальника ГУВД. Но сейчас здесь, в толпе, поговаривают, что это месть спортивному деятелю со стороны питерского криминалитета. Свиридов в последнее время руководил строительством крупнейшего в Европе спортивного комплекса «Спартак» — для представителей разных видов спорта. Стройка уже заканчивалась. Но, видимо, бандиты «наехали» на Свиридова, требуя своего куска в пироге. А он был, так говорят вот здесь в толпе знавшие его спортсмены, человеком честным и неподкупным. Наш канал уже не раз рассказывал о том, что криминалитет во время губернаторства Яковлева начал просто-таки захватывать власть в городе. Как долго мы будем это терпеть?.. Вот, кстати, подъехала телевизионная группа, сейчас подойдет оператор, и мы начнем перегонять «картинку» к вам в студию.

— Спасибо, Павел. В эфире был наш специальный корреспондент, случайно оказавшийся первым из сотрудников телевидения на месте происшествия. Так работает наш канал: самые первые новости можно получить только у нас. Извините, я назвала его Павел. Это был Игорь Питоев, наш собственный корреспондент на месте события, — доложила обаятельно улыбавшаяся ведущая.

Ее лучезарная улыбка плохо корреспондировалась с видом сильно обгоревшего трупа, который появился на экране. Как удалось оператору подойти так близко? Может быть, он воспользовался сильным объективом? Во всяком случае, обгоревшее до неузнаваемости тело заполнило весь экран. Потом камера спанорамировала на скрюченное в позе младенца в утробе матери тело обгоревшего меньше, но тоже значительно, водителя Свиридова. Было видно, что вокруг взорванной машины вице-президента Фонда «Спартак» еще четыре машины, слегка пострадавшие от взрыва; далее вокруг на расстоянии ста метров не было больше ни одной машины.

Сотрудники милиции мягко, но настойчиво оттеснили оператора к обочине, и картинка стала уже не столь впечатляющей.

За кадром Игорь Питоев взволнованным тенорочком продолжал пересказывать слухи, как роившиеся вокруг него, так и возникавшие в качестве телесенсации в его собственной кудрявой голове.

— Есть еще несколько версий. Говорят, что возможен и кавказский, в смысле — чеченский след. Если чеченская торговая мафия диктует свои цены на питерских рынках, почему бы ей не попытаться проникнуть в структуры нового мощного международного спортивного комплекса? Конечно, следствие будет работать по нескольким версиям. Вот сейчас мне привели к камере капитана милиции. Скажите, пожалуйста, ваше мнение? В чем корень преступности в криминальном Петербурге?

— Ну, не знаю. Говорят, причины экономические....

— А кто стоит за убийством Свиридова?

— Не знаю. Это не по моей части. Я вообще-то во вневедомственной охране работаю. Но полагаю, что не обошлось без оргпреступных группировок.

— Мы тоже так считаем. Большое спасибо, товарищ капитан, за честное и мужественное признание. Следствие уже начало работу. На место происшествия прибыли кинологи, эксперты по баллистике, тела убитых погрузили в спецмашины, — там, куда их привезут, с ними будут работать медэксперты. А мы будем делать свою работу здесь.

Кардашов с каменным лицом выключил монитор, пульт управления чуть не выпал из ослабевшей руки.

— Не углядели. Опоздали, — печально заметил он Милованову. — Есть у меня к тебе в связи с этим серьезный разговор, Юрий Федорович.

Широко известный в узком кругу парижских антикваров и ювелиров мэтр Жюль Месьер был человек интеллектуально самодостаточный, экономически независимый и большую часть жизни жил так, как жилось: говорил то, что думает, и поступал так, как нравится. В результате однажды он допустил грубую, ничем его не оправдывающую ошибку. Молодая, явно легкомысленная девица принесла в его антикварную лавку на рю Дансе брошь с крупным, в 300 карат бриллиантом, усыпанную к тому же множеством мелких, и попросила принять на комиссию, купить, взять под залог. Ей срочно нужны были деньги. Жюль сверил по каталогам. Брошь нигде не проходила. Запросил данные в Лионе, в штаб-квартире Интерпола, не находится ли брошь в розыске. Нет, брошь была «чистой», как чистой воды были украшавшие ее бриллианты. Он оставил ее на комиссию и через сутки выставил в витрине, дав барышне небольшую (в его понимании, но решавшую какие-то ее срочные проблемы) сумму в франках. Брошь не купили за месяц. Он несколько снизил цену, но, возможно, оттого, что она была несколько старомодной по форме, а камни — достаточно дорогими, она была не по карману истинным ценителям чистых бриллиантов, нувориши же предпочитали пусть и более дорогие, но современные по дизайну вещицы или, если уж антикварные, то истинно музейные украшения. Когда брошь не купили и после скидки, Месьер позвонил по оставленному барышней контактному телефону и предложил забрать вещицу. Причем любезно предупредил, что, входя в ее положение, он не будет требовать залог обратно, но и держать у себя в лавке непокупаемую вещь не видит смысла. Девица тут же явилась и с горстями благодарностей умчалась, прижав к груди сумочку с брошью и посчитав, видимо, что здорово надула старого Жюля — и залог не вернула, и брошь получила в свои руки. И можно будет повторить эту операцию.