Георгий Миронов - Гладиаторы «Спартака»

Барончик тщательно запер ящик письменного стола, выключил компьютер, ноутбук, связь с секретарями и охраной и, тяжело для такого субтильного человечка поднявшись из кресла, на ходу стягивая с себя одежду, направился в спальню, смежную с кабинетом комнату, отделенную, впрочем, столь мощной стальной звуконепроницаемой дверью, что спальня и кабинет действительно были как бы разными мирами.

Плотно заперев за своей голой задницей дверь, он огляделся.

На стене висели роскошные работы Буше, Фрагонара, Лепелетье, обнаженные дамочки в роскошных интерьерах.

А в простенках между окнами висели новые приобретения: большая роскошная картина «Сусанна и старцы» Джакомо Маренизи, малоизвестного, но гениального итальянского мастера ХVII века, и совсем уж большая — почти два метра на полтора — картина Лукаса Кранаха Старшего — «Венера и Амур».

На постели же лежали две юные блондинки, один к одному похожие на обнаженных дамочек Буше.

Однако ни картины, ни «живая натура» не вдохновили Барончика на мужские действия. Девицам пришлось помучиться минут пятнадцать, — чего они только не делали, чтобы заставить вялый зеб Барончика хотя бы вежливо привстать! Далее в ход пошли, меняя друг друга, алые губки, и наконец-то Барончик, сумел расслабиться...

Юные блондинки ушли, накинув на себя халатики, через потайную дверцу в свою комнату, он же принял душ — ванная комната находилась также рядом, и в нее можно было попасть из кабинета (перестраивали особняк «Диамант» по эскизам, редактировавшимся самим бароном де Понсе). Оставшись после джакузи один в спальне, он накинул на плечи шелковый стеганый халат, выпил рюмку старого хорошего арманьяка и позвонил Мадлен.

— Мсье Шарль де Барсу уже пришел?

— Да, мэтр.

— Пусть войдет. Из приемной, через коридор, сразу в спальню.

— Хорошо, мэтр, — не удивилась очередной причуде патрона Мадлен.

Шарль де Барсу был одним из ведущих парижских знатоков в области европейской живописи.

Через минуту в спальню вошел сухонький, ростом метр пятьдесят, элегантно одетый господин в очках с очень сильными диоптриями и с лупой в руке.

— Я готов, барон.

Барончик подвел его вначале к полотну Лукаса Кранаха, потом к работе Маренизи. Эксперт долго «нюхал» холсты, рассматривал под лупой кракелюры и наконец изрек, торжествующе глядя на Барончика.

— Поздравляю вас, барон! Отличные, просто-таки отличные копии!..

— Поздравляю вас, барон, отличные, просто-таки отличные копии! — седой как лунь старый лорд Мэйлсон, сидя после завтрака в кресле возле бассейна, еще раз бросил взгляд на стоящие перед ним на белопластиковом столике терракотовые светильники. — Если бы я не был профессионалом, мог бы поверить, что эти вещицы действительно подняты из глубин Средиземного моря у берегов Кеммера. Турки научились так старить глину, так точно передавать орнамент, что и более искушенный ценитель эллинских древностей мог попасть под обаяние этих вещиц. Так вы говорите, продавец выдавал себя за участника подводной экспедиции под моим руководством? Смешно!

Лорд Мэйлсон и барон Ритенау рассмеялись.

— Однако запросил он за обе вещи по десять долларов за штуку. Итого двадцать: за такую легенду не жаль заплатить, — Ганс фон Ратена был рад, что ему удалось заманить в отель «Султан-сарай» своего старого приятеля по «Лайонс клаб Интернэйшэнл» под предлогом идентификации древностей.

Надежда турецкой сборной по футболу, центральный защитник «Галатасарая», недавно купленный московским «Спартаком» за 3 миллиона долларов, рослый и спокойный Раши Бакир равнодушно скользнул взглядом по двум элегантным старичкам, с улыбкой рассматривающим терракотовые светильники.

«Старые придурки, — подумал он. — Что-то толкуют о древностях». Точно такую же плошку с мордой старца с большими ушами и открытым ртом, в который вставляется тонкая свечка, он купил на рынке в Стамбуле за один доллар. И то считал, что слишком дорого.

Раши уже начал волноваться. Он проплыл несколько километров в голубой воде бассейна, ему хотелось есть, он замерз, и вообще, если честно, успел соскучиться по жене. Конечно, в какой-то степени это был брак по расчету. Его устроила мать Раши, Фатима Бакир, дама почтенная, но нетерпеливая, и дядя, эфенди Азис Бакир, известный врач-гинеколог.

— Сколько можно бегать за мячом, без семьи, без своего дома? — визгливо спрашивала мать, когда в редкие перерывы между матчами и сборами он навещал ее в их просторном особняке на окраине Стамбула. — И потом, я видела один матч. Это просто ужас! Вы так бьете друг друга в самые интимные места... Я хотела бы все-таки иметь от тебя внука. Если ты будешь тянуть с женитьбой, я никогда не увижу своего внука.

Что касается дяди, то он гарантировал: невеста будет девицей.

Таким образом, мать искала ему родителей будущей жены из своей среды с расчетом, чтобы они были все-таки чуть богаче и знатнее, чем ее муж, старый Баби Бакир, видный стамбульский нотариус. В конце концов, их сын — не только умница и красавец, но и уже достаточно богат, чтобы выбрать невесту из лучшей стамбульской семьи.

Дядя тоже искал невесту для племянника среди своих богатых и знатных пациенток.

Выбор и дяди и матери пал на одну и ту же девушку.

У Нафиги были маленькие черные усики, полные высокие груди, теплый бархатистый живот, могучие бедра при тонкой талии, чудный голос, превосходный дом в Стамбуле и загородный дом под Аланией в качестве приданого. Кроме того, она оказалась достаточно активной, чтобы разбудить дремлющие под воздействием больших тренировочных нагрузок страсти будущего мужа...

«Во имя Аллаха, где эта негодяйка?» — ласково подумал о молодой жене Раши Бакир и вдруг почувствовал, как две теплые ладошки, пахнущие лавандой, закрыли его глаза.

— Нафига, разве можно быть такой копушей? — возмутился Раши. — Места на пляже, во всяком случае лучшие места, давно заняты.

— Ничего страшного, значит займем худшие. Как говорил пророк, не место красит человека...

— Пророк ничего подобного не говорил, — возмутился Раши.

— Значит, это говорю тебе я, далеко не последняя женщина в этой стране.

— А кто ты такая, собственно?

— А я жена знаменитого футболиста «Галатасарая», непревзойденного центрального защитника, которого не может пройти ни один самый отчаянный нападающий мира, Раши Бакира, вот кто я есть, а ты кто такой?

— А я всего лишь муж этой удивительной женщины, супруги несравненного Раши Бакира.

Смеясь и шутливо переругиваясь, они прошли между банановыми пальмами к морю, выбрали на зеленой лужайке газона два шезлонга на колесах, и Раши откатил их туда, куда указала Нафига — в сторону от основной массы отдыхающих отеля «Султан-сарай», между кустами, дающими достаточно плотную тень и в то же время радующими глаз крупными сиреневыми цветами.