Георгий Миронов - Гладиаторы «Спартака»

Так что о визите маркиза Шарля де Барсу Иса узнал на второй день. Как и о причине визита. Что же касается плана барона по овладению его базой данных в Сан-Тропезе, то тут Иса Назимов совершил серьезную ошибку. Зная о готовящейся акции из пяти разных, не связанных межу собой источников, он не предупредил Рамона Салми.

И это стоило Рамону жизни.

А с другой стороны, кто мог предположить, что барон, во-первых, так хорошо информирован о частностях и, во-вторых, что он будет так спешить.

Из Зарайска Егор Патрикеев сразу выехал в Прикамск. Хотелось выбраться в Москву хотя бы на два дня: в среду в ЦДРИ праздновался 60-летний юбилей его друга, писателя Валерия Поволяева, а в четверг в Центральном доме художника на Крымском валу открывалась новая выставка его друзей — профессоров Суриковского института Каверзнева, Сиренко и Гавриляченко — «Паломником по Руси». Егор любил пейзажи с храмами, интерьеры церквей и монастырей, чудные натюрморты, портреты священников Русской православной церкви кисти этих мастеров, давно дружил с ними и, будь хоть какая-то возможность, конечно же прервал бы командировку.

Но работа прежде всего.

Уже в Москве позвонили из Прикамска и сообщили: готовится крупная операция по задержанию посредников в торговле сырыми алмазами. Будто бы была утечка информации из криминального мира, ведь у каждого грамотного опера-сыскаря (а в последние годы и у сотрудников создаваемых в прокурорском корпусе отделов специальных операций) есть своя агентура. Иногда это были начавшие по разным причинам сотрудничать с правоохранительными органами бывшие и даже действующие уголовники, иногда — «засланные казачки», внедренные в организованные преступные группировки офицеры.

Егор предпочитал работать с офицерами. В последнее время в peзультате непродуманного сокращения ВДВ, ВВ, Спецназа «на свободе с чистой совестью» и без перспективы по работе и жилью оказалось несколько сотен крепких, грамотных, преданных Отечеству молодых мужиков. Из них Патрикеев по согласованию с Кардашовым, который курировал это направление, и создавал группы физической защиты, отряды внедрения и прочие структуры, которые позволяли ему все более надежно перекрывать криминальные каналы утечки из России сырых алмазов, бриллиантов, картин, иных раритетов.

В Прикамске «настучал» бывший зэк, для виду якобы сотрудничавший с бывшими товарищами по зоне, на деле же, по словам горпрокурора Петра Самсонова, надежно снабжавший ОСО Прикамской горпрокуратуры нужными сведениями.

Уездного значения городок Прикамск в последние годы оказался на перекрестке дорог. Из Средней Азии через него в Москву шел афганский героин, из Архангельска — через Вологду с заходом в Прикамск (с целью выхода на более безопасную железнодорожную ветку) шли похищенные на местных кимберлитовых трубках сырые алмазы, здесь они смешивались с идущими из-за Урала алмазами Якутии, и отсюда партии переправлялись в Москву, где либо оседали в столичном криминальном мире и далее их пути терялись, либо Москва тоже выступала как перевалочная база, и из столицы камни шли контрабандно по железной дороге в Польшу, откуда их следы прослеживались до Амстердама и Парижа, Тель-Авива и Дамаска.

«Слив» информации выглядел поэтому убедительно.

Бригада следователей с приданной ей группой физической защиты из ОСБ Прикамской облпрокуратуры готовилась выехать на угол улицы имени Антонины Костыревой и проспекта Ленина, где по данным источника предполагалась передача партии на сумму около миллиона долларов. Место было выбрано довольно удачно. С одной стороны по улице Костыревой шли ветхие деревянные дома, в лабиринте которых легко было раствориться и в прямом смысле слова огородами, огородами уйти на параллельную улицу Маши Порываевой. С другой стороны, вдоль проспекта Ленина (он в этой части города практически заканчивался тупиком — складами Авиамоторного завода) тянулись корпуса оборонного НИИ. Людей в час "Х" здесь было крайне мало, значит — мало и свидетелей передачи. Час "X" был якобы назначен на 14:30. Место было словно специально предназначено для засады: три дома, собственно и составлявшие угол улицы Антонины Костыревой и проспекта Ленина, были старыми двухэтажными купеческими домами начала XX века, предназначенными на снос. На заборе даже висела большая доска, информировавшая граждан о скором строительстве на этом месте торгово-офисного здания холдинга «Диалог».

В то время, когда со двора горпрокуратуры выезжали две машины с сотрудниками ОСО, следователями и экспертами, информацию о готовящемся событии, представлявшем интерес уже для УФСБ, слил в это уважаемое учреждение местный краевед Мстислав Добровольский. Когда-то, еще в советские времена, он вел самопальные раскопки на лесной заимке с целью найти закопанный здесь Колчаком клад — золотой запас России. Был в связи с этим приглашен для беседы в местное отделение КГБ, где первые же, весьма доброжелательные вопросы сотрудника произвели на краеведа столь устрашающее впечатление, что он рассказал все: и про место предполагаемого клада, и про двух друзей, супругов Синицыных, которые тайком читают Солженицына, и про учителя средней школы № 3, тоже своего приятеля и даже свояка, который, будучи в Москве в летние школьные каникулы, ходил с детьми смотреть фильм Тарковского «Зеркало» в Дом культуры имени 26 бакинских комиссаров.

Все эти его добровольные показания никаких последствий, слава Богу, не имели. Но готовность товарища сотрудничать с органами была справедливо отмечена. Добровольский с охотой подписал все нужные бумаги. Но, к сожалению, информация, время от времени передаваемая им теперь уже в УФСБ, все эти годы получала одну оценку: «Практической ценности не имеет». Да и трудно было бы ожидать чего-то иного: весь город давно знал, что Мстислав Добровольский «стучит».

И вот впервые его информация получила резолюцию «В разработку».

Краевед утверждал, что якобы случайно в городской бане, в парилке, когда там находились два незнакомых ему человека и он сам, он услышал обрывки странного разговора.

"— Значит, радиоактивный цезий?

— Да. И три прибора ночного видения.

— Годится. Это можно хорошо продать. Где?

— На углу Костыревской и Вождя.

— Время?

— К данному часу прибавь три...".

По расчетам Добровольского выходило, что 14:30.

Бригада УФСБ почти одновременно с машинами горпрокуратуры выехала на место захвата «торговцев смертью». «Слив» краеведа удивления не вызвал, как и в горпрокуратуре, но по другой уже причине: из НИИ на проспекте Ленина и с трех оборонных заводов постоянно что-то похищалось и «ходило в продаже». Так что и место возле НИИ казалось логичным.