Александр Руж - Ведьмино кольцо
- Название:Ведьмино кольцо
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2022
- Город:Москва
- ISBN:978-5-04-173422-0
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Руж - Ведьмино кольцо краткое содержание
Александр Руж – лауреат второго сезона премии «Русский детектив» в области детективного и остросюжетного жанров литературы и кино в номинации «Открытие года».
Ведьмино кольцо - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Менквы?
– Оборотни. Они в густых зарослях живут. Вогулы верят, что Верховный Дух, когда человека сотворял, немного недоработал, и первый образец вышел плохо. Это и есть менкв, который потом в лес убежал, и от него другие пошли, а потом… – Пауза. – Видите, как у них все запущено.
Эмоции в ней через край бьют, подумал я. Темпераментная! С такими проще – они не умеют держать в себе секреты, излагают начистоту.
– Но тогда, может быть, ничего этого на самом деле нет? Ни огней, ни человечков серебристых… Привиделись вашим вогулам менквы, отсюда и молва пошла. А тот оборванец от апоплексии коньки отбросил.
Олимпиада потемнела личиком, отрицательно тряхнула косами.
– Нет. Я сама видела… и огни, и серебристых… Это не выдумки. И еще кое-что попадалось, но не скажу. Все равно не поверите. Спокойной ночи.
Ничего более не добавив, она ссыпалась по лестнице.
Я заперся изнутри и лег на подстеленное покрывало. На чердаке было уютно, прорехи обеспечивали достаточную вентиляцию, а печная труба – обогрев. Что еще надо для безмятежного сна? Но уснуть получилось не сразу. Мешали насекомые, заставившие вспомнить любимое выражение Егора Петровича, а пуще того беспокоили неотвязные думы о событиях, приведших меня к уральским отрогам. Хотя что было о них думать? Аналитического материала у меня – на комариный чих. Какие-то мутные россказни, безграмотная докладная участкового надзирателя, вогульские мифы… На столь шатком фундаменте достоверную теорию не построишь. А значит, и мозги ломать незачем. Будет день, будет и пища, как говаривали наши политически отсталые, но неглупые предки.
Я унял народной мудростью свою разгулявшуюся фантазию и кое-как уснул. Сон, однако ж, сморил меня только наполовину – я видел размытые картинки, туземцев в отрепьях, рогатых сатиров, от которых исходило серебряное сияние, но продолжал слышать все, что творилось вокруг. Вот половицы в горенке всхлипывают, вот шажочки в сенях, лясканье ключа… Куда собралась моя хозяйка в неурочный час? Глянуть бы, но истома сковала мышцы, лень стряхивать ее с себя, пробуждаться. В конце концов, кто я тут – надсмотрщик? Знаком с Олимпиадой без году неделя, и нет мне заботы до того, где и с кем она коротает ночи…
На рассвете в дверь чердака загромыхали кулаки, и сквозь щели просочился зычный голосина Егора Петровича:
– Эй, консультант! Дрыхнешь? Вставай, клопа тебе в онучи!
Я поднял голову от шинельной скатки, но не сразу пришел в себя после сонной одури.
– Что… уже девять? Я проспал?
– Нет… У нас чэпэ. Вылазь, расскажу… гхы, гхы!
Я по-армейски шустро засупонился и спустился во двор, где обнаружил вместе с Кудряшом долговязого милиционера с румяной физией и растрепанной шевелюрой.
– Птаха, – представил его Егор Петрович. – Получил сегодня сранья донесение от трудового крестьянства. Сейчас изложит.
Надзиратель отреагировал судорожным кивком и завел испорченную пластинку:
– Н-н-н-на к-к-к-лад-д-д-д-б-б-б…
Егор Петрович прервал досадливо:
– Да не мычи ты, клопа тебе в онучи. Давай как заведено.
Птаха выудил из кармана галифе белую грифельную досочку и угольным карандашиком начал что-то на ней писать.
– Контуженый, – сочувственно прокомментировал Егор Петрович. – Снарядом шарахнуло, мало в посмертные списки героев не угодил… гхы, гхы… Ничего, оклемался, только заикой стал.
Участковый повернул дощечку так, чтобы мы могли прочесть написанное.
«На кладбисче магилу разрыли, украли пакойника», – разобрал я куропись, знакомую по вчерашнему докладу.
– Что за могила? Поподробнее можно?
Птаха замахал крыльями… пардон, руками. Разразился клекотом:
– Т-т-т-там м-м-м-от-т-т-т…
– Он все на месте покажет, – перевел Егор Петрович. – У него мотоциклет есть, живо домчим.
Техническая оснащенность усть-кишертской милиции меня подивила. Я рассчитывал на телегу с клячей, а тут нате вам – британский «Блэкберн» с рессорной рамой, трехступенчатой коробкой передач и слегка разболтанной, но сохранившей свою целостность коляской. А впрочем, есть же у них автомобиль – тот, на котором меня вчера с ветерком прокатили от станции. Почему бы не быть и мотоциклу?
– Откуда богатство?
– У Колчака отбили. Птаха – не смотри, что увечный. У него руки откуда надо растут, клопа ему в онучи. Подлатал, подшлифовал… Бегает машинка! Гхы, гхы…
Взгромоздились мы все втроем на механическую конягу, Птаха нацепил очки-консервы, ударил по газам, и колеса с пневматическими шинами пошли наматывать деревенскую грязь. «Блэкберн» за считаные секунды разогнался верст до тридцати в час. Мог бы бежать и быстрее, но сметливый надзиратель не увеличивал скорость – учитывал рельеф местности. Мне досталось заднее сиденье, и я подскакивал на нем, будто участвовал в техасском родео. Егору Петровичу, сидевшему в коляске, приходилось не легче – на каждой колдобине он постанывал, бранился и сплевывал за борт.
Райцентр мы проскочили молниеносно и ворвались в изумрудные облака березовой рощи. За ними потянулась луговина, она сменилась болотными кочками. Венец путешествия – заросший погост с перекошенными крестами и ободранными памятниками, на которых виднелись выбоины от пуль. Под Пермью, как я читал в новейших учебниках истории, шли жестокие бои с белогвардейщиной. Не обошли они стороной и местечки вроде Усть-Кишерти.
Участковый Птаха заглушил двигатель и затарахтел:
– П-п-п-п…
– Приехали, шабаш, – закончил за него Егор Петрович и выпростался из коляски.
Да, поездка далась ему тяжко. Он долго стоял, скособочившись, массировал свои филейные части и откашливался. А я тем временем смотрел, куда это мы прикатили. Могилки производили впечатление заброшенных, нигде не видно свеженасыпанных холмиков, а лопухи над гробницами кое-где вымахали на целый метр.
– Это старое кладбище, – прокряхтел Егор Петрович, через силу разгибаясь. – На нем, почитай, лет двадцать не хоронят. – И со скрежетом поворотился к Птахе. – Где, говоришь, разорили?
– Т-т-т-т-т…
– Понял, найдем.
Следуя указаниям надзирателя, мы перешагнули через поваленную ограду, продрались сквозь репейник и очутились возле разоренного захоронения. Чернела выкопанная яма, подле нее валялся столбик с треснувшей перекладиной, там и сям были раскиданы куски гранитной плиты.
– Кувалдой поработали, ироды, – заключил Егор Петрович. – А то и ломом, клопа им в онучи.
Я недоумевал. Чего ради кому-то вздумалось курочить старую могилу и почему субинспектор ЦАУ посчитал это событием, достойным внимания сотрудника ОГПУ?
Первым делом надо было установить, кого, собственно, вырыли. Карандашик Птахи затанцевал по доске, и вскоре мы узнали, что имя погребенного было Кушта, в православии Константин, происходил он из вогулов, в эру махрового царизма считался у них главным вождем, шаманом, гуру и прочая и прочая. Вогулы со своими оленьими стадами вольготно кочевали с севера на юг и с востока на запад, Кушта умело направлял их к пастбищам, предостерегал, лечил от болезней снадобьями и предсказывал погоду. Но однажды этот великий человек объявил, что на него снизошла благодать и он не желает больше поклоняться идолищам, а переходит в лоно истинной религии. Вопреки уговорам он отбился от племени, осел в Усть-Кишерти, принял крещение и до конца своих дней юродствовал на паперти. К его надгробию пару лет паломничали как христиане, так и бывшие сородичи, но насаждение здорового атеизма положило конец поклонению, и народная тропа стала зарастать.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: