Дж. Дэвис - Заговор Ван Гога

– И потом, – продолжил Гектор, – мне нужно было найти способ, как освободить место в чемодане. Багаж, следующий в Европу, по большей части набит так, что сумку не засунуть, если не вытащить что-нибудь из одежды, обуви и так далее. И со стороны бы показалось, что я занимаюсь воровством.

– Получается, вы оставили сумку в машине, пока не удастся сообразить, что и как делать?

– Да, оставил в багажнике. Я еще подумал, не спустить ли содержимое сумки в унитаз, но что тогда будет с детьми?

Гектор отхлебнул воды из стакана.

– Кстати, машину изолировали, – сказал Марсден. – А весь багаж проверят через несколько часов.

– Я ждал, ждал, но не знал, что делать. Я подумал, что, может быть, стоит просто зайти с сумкой, и пусть все думают, что у меня есть уважительная причина.

– Но вы этого не сделали?

– Я был в аду, клянусь. – Гектор перекрестился. – Но Господь спас меня. – С этими словами он посмотрел вверх. – Мне сказали, что меня зовут к телефону. Сначала я подумал, что звонит он, чтобы проверить, но это была Миранда, и я даже не мог поверить, что это она говорит.

Здесь слезы вновь набежали ему на глаза.

– Он ушел, – полувопросительно сказал Марсден.

– Он кому-то позвонил по мобильному телефону, потом запер Миранду и детей в чулане и ушел. Она сразу поняла.

– Мы все еще обыскиваем самолет на случай, если бомб несколько, – сообщил Марсден Хенсону.

– Надо извлечь картину, – сказал тот. – Ключ, возможно, таится именно в ней.

– Торопиться мы не имеем права, – возразил Марсден, бросив взгляд на Эсфирь.

– Это я и сам понимаю, – сказал Хенсон. – Просто передайте по команде, чтобы люди знали.

В дверь заглянул полицейский: «Они здесь».

Мгновением спустя в набитую комнату ворвалась какая-то женщина и бросилась Гектору на шею. Две маленькие девочки, как котята, прошмыгнули под ногами у полицейского, и через секунду все четверо обнимались, целовались и что-то шептали друг другу, хлюпая носами. В довершение всей сцены полицейский отступил на шаг и пропустил вперед двухместную коляску. Шестерка разнокалиберных Арс-Бартолей тут же образовала плотно спаянный комок.

– Вы обвиняете ее чисто автоматически! – возмутился Хенсон. – Откуда такие скоропалительные выводы? Может, Шток за мной охотится?

Детектив Томас с размаху врезал кулаком по металлической столешнице. По комнате прокатился грохот, как от далекого взрыва. В сопровождении Марсдена он отвел Хенсона с Эсфирью в дальний угол и угрожающе уставился на девушку.

– Поспокойнее, – предупредил его Марсден.

– Ага, – сказал Томас. – Взяли заложников, потом мне сообщают, что здесь замешан этот Шток. А потом я приезжаю сюда, и кто, спрашивается, оказывается мишенью? Наша маленькая подружка из Израиля!

– Я вам никакая не подружка, – слабо воспротивилась Эсфирь.

Хенсон чуть ли не носом уперся Томасу в лицо.

– Она собиралась лететь на «Эль-Аль», сэр, а вовсе не на «КЛМ». Откуда он мог узнать, что она окажется на рейсе в Амстердам? Я убедил ее поменять планы только несколько часов назад. А Шток к этому времени держал заложников минимум часов пятнадцать.

– Но вы же купили этот чертов билет сутки назад! – разозлился Томас. – На имя Эсфирь Горен!

Девушка взглянула на Хенсона.

– Положим, она могла его сдать, – упрямился тот.

– Вы меня удивляете, – меланхолично заметил Марсден.

– Ну нет, он не мог знать наверняка, какой у меня рейс, – сказала Эсфирь. – То ли «КЛМ», то ли «Эль-Аль».

– Если бы я работал киллером, – сказал Томас, – то поставил бы на самый свежий билет. Правильно?

– Точнее, поставили бы на весь семьсот сорок седьмой? – спросил Хенсон.

– Это зависит от того, насколько сильно мне хочется прикончить Эсфирь Горен. Может, он решил, что сотня-другая людей – вполне справедливая цена.

Вновь в животе Эсфирь колыхнулся свинцовый шар. Ей вспомнился ворчливый мужчина возле окна. Ряды сидений, заполненные детьми, старушками и влюбленными парочками, нетерпеливо поджидающими вылета в Амстердам.

– Или речь идет просто о теракте, – предположил Марсден.

– Он не довел дело до конца, – сказал Хенсон. – Поговорил по телефону и затем бросил заложников. Почему?

– Бомба-то уже была на пути в самолет, – заметил Марсден.

– Да, тем не менее он понимал, что миссис Арс-Бартоль сразу позвонит мужу. Что, если это всего лишь предупреждение? И он не собирался взрывать самолет на самом деле?

Марсден чуть ли не зарычал.

– Наши ребята говорят, что бомба не так уж и велика. Однако на катастрофу ее вполне хватит. Пожар на борту. Дырка в фюзеляже, разбитая гидравлика… Кусок пластида с зажигательным зарядом из магния. Всего-то…

– Из магния? – Хенсону пришел на ум пожар в доме Сэмюеля Мейера.

– Да, он дает невероятно высокую температуру, если вы помните школьный курс химии. Как ни странно, его используют для упрочнения алюминия, из которого делают фюзеляж.

– Просто ходячая энциклопедия, – сердито фыркнул Томас и повернулся к Эсфири. – Не пора ли вам поделиться сведениями, что это за Манфред Шток?

– Человек, убивший Сэмюеля Мейера, – ответила она, пожимая плечами. – Это все, что я знаю.

– Такое впечатление, что этот сукин сын вас не очень-то интересует, – сказал Томас.

– А ведь он убийца вашего отца, – подхватил Марсден.

– Да что вы знаете про моего отца?! – взорвалась Эсфирь. – Он мне вообще не отец! Исчез, когда я была еще младенцем!

Горячая волна начала заливать ей шею и уши.

– Это ваша мать его оставила, – влез с поправкой Марсден.

Его снисходительная улыбка прямо-таки напрашивалась на пощечину. От напряжения у Эсфири заболели руки, но она превозмогла себя и вместо этого стиснула спинку рядом стоявшего стула.

– Значит, имелись причины. Кем бы он ни был, моя жизнь прошла без него! Какое мне вообще дело до Сэмюеля Мейера!

Хенсон потянулся, чтобы успокоить ее, но Эсфирь оттолкнула его руку.

– Вы пролетели тысячи миль, чтобы с ним повидаться, – сказал Томас. – И совершенно случайно у него на чердаке оказался Ван Гог. И разумеется, это чистое совпадение, что Манфред Шток убивает вашего отца, а потом из кожи вон лезет, чтобы взорвать самолет, на котором вы летите… Знаете, я, к вашему сведению, работаю полицейским, а мы не верим в случайные совпадения. В нашем профессиональном мире их не бывает.

Она раздраженно плюхнулась на стул. Настала долгая пауза.

Затем Хенсон шагнул вперед и загородил Эсфирь спиной.

– Послушайте, мне не хочется мешать вашей приятной беседе, но я, кажется, уже объяснял, что дело выходит за рамки местной юрисдикции.

– А вот этого не надо, – сказал Томас. – У меня на руках убийство, инцидент с заложниками и даже дохлый пес в придачу.