Дарья Донцова - Милашка на вираже

– Рябов сказал тебе, что с Ириной после общения с Николаевой произошли какие-то странные события. О чем речь? – спросил муж.

Я пустилась в объяснения.

– После того как она встретилась с Ольгой Сергеевной и узнала в ней Настю, в жизни Иры стартовали неприятности. Началось все с небольшой бандероли, которую прислали в фонд, которым руководит Ира. На пакете была надпись: «Лично директору. Просьба другим не вскрывать». Но Катя, секретарша Иры, не обращает внимания на подобные указания. Девушка всегда проверяет любую корреспонденцию, которая адресована начальнице. Более того, слова «Только для Ирины Алексеевны» всегда вызывают у помощницы настороженность. Екатерина не хочет, чтобы директора отравили, прислали ей какую-нибудь заразу или шокирующую фотографию. Да и сама не желает все это получить. Поэтому Катя надела противогаз, натянула на руки резиновые перчатки, развернула бумагу, открыла коробку и… в секретаршу ударила петарда. Кому-то применение противогаза покажется смешным и глупым, но он спас лицо Кати. Найти отправителя не удалось. На посылке указали существующую улицу, дом. Но квартиры двести двенадцать в нем не оказалось. Отправитель – ООО «Свежесть навсегда». На почте такая бандероль удивления не вызовет. Но фирма «Свежесть навсегда» тоже фикция.

– Так, – протянул Степан.

– Через неделю примерно Ирина поехала к крупной благотворительнице в больницу. Та сломала ногу, лежала на вытяжке. Титова привезла букет, конфеты, навестила даму, двинулась домой, и на платформе метро в тот момент, когда из тоннеля вырвался поезд, ее кто-то сильно толкнул.

– Ух ты! – пробормотал Степан.

– К счастью, Ирина не упала на рельсы. Ее удержал мужчина, который видел, что она потеряла равновесие.

– У Титовой нет машины? – удивился Степан.

Я сказала:

– Есть. Она на иномарке приехала в клинику. Догадываешься, что медучреждение одно из самых дорогих в России и парковка при нем есть? Но Ирину на стоянку не пустили. Оказалось, что та предназначена только для тех, кому больной заказывает пропуск на машино-место. Титовой пришлось бросить колеса на улице. Когда она вернулась, все четыре покрышки были проколоты.

– Чем больше шишек, тем толще белки, – протянул Степан.

– Петарда службу безопасности фонда не удивила, – продолжала я, – да и саму Ирину тоже. К сожалению, благотворительная организация не может помочь всем. Кое-кому сразу отказывают, потому что находят в документах неточность. Или человеку предлагают бесплатное лечение в России, готовы хоть сейчас уложить его в больницу, а он упирается: «Нет! Хочу оперироваться только в Германии. Немецкие врачи гениальные, а наши все косорукие».

В этом случае фонд материальную помощь не оказывает. Он протягивает руку помощи тем, кто находится в безвыходном положении. Тяжелым инвалидам, которые на свою пенсию не могут купить новую квартиру на первом этаже, чтобы выезжать на улицу на коляске. Приобретает специальные матрасы и памперсы для тех, кто вынужден лежать, обеспечивает их продуктами. Ну, и так далее. И денег на руки просителям не дают, им предоставляют все необходимое. А тот, кто требует немалые суммы, слышит: «Мы можем купить нужное, но деньги вам на карточку не переведем», – и приходит в ярость. Сотрудники фонда сталкиваются с агрессией, слышат угрозы в свой адрес. Петарда, конечно, из ряда вон выходящий случай, она возмутила коллектив. Ирина решила, что посылку отправил кто-то из тех, кому отказались дать энную сумму наличными. Служба безопасности благотворительного фонда занялась поисками хулигана, но…

– Можешь не объяснять, – остановил меня муж, – знаю, кто там работает, они никого не нашли.

– Проколотые колеса тоже не вызвали у Иры радости, – продолжала я, – но она подумала, что ее новая машина вызвала приступ зависти у кого-то. Попросила помощницу остаться в автомобиле, дождаться эвакуатора, отправить машину в сервис и поспешила на метро. Решила, что в подземке быстрее куда надо доберется. Да и не любит Титова такси, за рулем часто сидят иногородние, плохо знающие Москву. Ирина не уверена в их водительском мастерстве. Случай в метро Титову напугал, но ей опять в голову не пришло, что кто-то решил ее убить. Люди на платформе толкаются, многие ведут себя так, словно их жизнь зависит от того, влезут они в вагон или нет.

– Ирина, похоже, или слишком добрая, или феерически глупая, – не выдержал Степан, – но ее муж! Неужели его не удивила цепочка: петарда, проколотые колеса, попытка сбросить жену с платформы? Дело в метро происходило днем?

– В районе обеда, – пояснила я.

– Вандалы предпочитают действовать поздним вечером, – объяснил муж, – и четыре испорченных колеса – это нечто личное. Как правило, те, у кого при виде чужой новой машины разливается желчь, быстро портят одно колесо. Эти мерзавцы одновременно отъявленные трусы. Прокалывать четыре покрышки не станут. Это требует времени, а им страшно: вдруг их поймают. Поэтому они работают так: наклонятся около машины, изобразят, что шнурок завязывают. Тык в покрышку и живо прочь оттуда. Еще их любимый трюк: взять ключ с острым концом, зажать его в кулаке, проходя мимо иномарки, не останавливаясь, провести острием по капоту. Чем глубже царапина, тем радостнее на душе. Если же были испорчены все покрышки, да еще днем… Странно это, однако. И уж совсем удивительно, что ее муж не отреагировал. Уверен, он знает повадки вандалов. Рябов же бывший полицейский.

– Эдик мне объяснил так: Ира сначала не придала значения всему происходящему. Петарда? Да, неприятно. Но в фонд присылали змею в банке, какой-то белый порошок, пакет с тараканами, петарда укладывалась в общую картину. «Убитые» колеса ее не поразили, толчок на платформе тоже. Через день после происшествия в метро Ирина вечером посмотрела детектив. А там сюжет: один мужчина случайно стал свидетелем преступления и не понял, что видел убийство. А преступник подумал, что свидетель вот-вот побежит в полицию, и стал подстраивать несчастные случаи: сбрасывал дядечку в подземке на рельсы, портил тормоза у его машины, запускал в дом кота. У героя фильма жуткая аллергия. Ирина, по словам Эдика, после окончания фильма вскочила и закричала:

– Меня решила уничтожить Ольга Николаева, она на самом деле Настя Меркулова.

Потом у нее началась истерика. Эдик еле-еле жену успокоил, та легла спать, но утром Ирину снова затрясло. У нее начался бред про ожившую Настю. В конце концов Титова отправилась ко мне. Она решила: ты непременно докажешь, что Николаева и Настя одно и то же лицо.

– Она Рябова, – поправил Степан.

– Мне привычнее девичья фамилия, – возразила я, – Ирина Титова.

– Почему Ира сама не побеседовала с Антониной? – продолжал недоумевать Степан. – С какой стати ты ей для этого понадобилась? Вы давно не общаетесь.