Даниэль Пеннак - Господин Малоссен

– Выпьем кофе молча.

Они замолчали. Мадемуазель «Кофе, господа» была далеко не Элизабет. У этой мадемуазель юбка едва доходила до ног.

Дивизионный Кудрие поставил пустой стаканчик на стол своего зятя.

– Это называется кофе? – спросил он.

И – по новой:

– Итак, за кого вы будете голосовать?

– Ну что ж, то есть я еще не совсем определился…

– Понятно. Нет, нет, не выходите из кабинки, задерните шторку, а то все видно, прозрачность, знаете ли…

И тут же меняет тему:

– Значит, вы говорите, обнаружили «темные пятна» в делах, которые я вел? Вы правы. Например, в том, что касается бомб в Магазине… имя виновника и правда не фигурирует на страницах этого дела.

Он расстегивает ремешки старого портфеля.

– Но это не Малоссен.

И достает оттуда картонную папку зеленого имперского цвета.

– Вы хотите знать, кто?

И, прежде чем Лежандр успел ответить, имя виновника бросается ему в глаза, четким почерком вырисовываясь в галогенном сиянии.

Последовавшее затем молчание вылилось наконец в едва слышный шепот:

– Нет! Но это же… не… наш…

– Ваш кандидат? Нет, мой мальчик, это его дядя… по отцовской линии! Одна семья. Одна фамилия. Все подробности вы найдете в деле.

Но пальцы дивизионного комиссара Лежандра держатся на почтительном расстоянии от этого дела.

– Что, Ксавье, небольшой глоточек прозрачности? Снимайте трубку и звоните вашему министру. Вы не сообщите ему ничего нового. Он все это знает наизусть. Но не думаю, что после этого вы окажетесь у него по правую руку, или по левую, или хотя бы останетесь на месте; нет, дорогой мой, это крышка. Исключение. Жертвами которого уже стали мои люди и моя кофеварка! Ну же, звоните!

Дивизионный Кудрие пролаял этот последний приказ.

– Звоните, Ксавье. Немного прозрачности, черт побери!

– Отец…

– Звоните вашему министру!

Но тут телефон зазвонил сам по себе. Звонок приковал дивизионного комиссара Лежандра к месту.

– Может быть, это он, ваш ненаглядный министр! Снимите трубку.

Телефон продолжает звонить.

– Да снимите же трубку, Боже мой! От этого трезвона перепонки полопаются!

Это был не министр. Судя по тому, как развезло дивизионного Лежандра. Хуже, если такое возможно.

– Когда?.. Где?.. Судебная экспертиза на месте? Повесив трубку, он спешно поднялся:

– Только что убили одного из моих людей. Извините, отец, мне нужно быть там.

– Я с вами.

Решительно, погода не собиралась разгуливаться. Туман завис паутиной над набережными Сены. Голова судмедэксперта Постель-Вагнера вынырнула из багажника черного «ситроена».

– Как, вы здесь, Постель? Вас не исключили? Вам повезло больше, чем моему Императору.

В багажнике машины лежал труп. Но судебный медик Постель-Вагнер все же позволил себе улыбнуться в усы.

– Рад снова видеть вас, господин комиссар.

Все подступы к набережной перекрыли. Проблесковые маячки перемигивались фонарями могильщиков. Сирену не включали. Дом на набережной Орфевр молча скорбел о потере одного из своих.

– Кто это был? – спросил дивизионный комиссар Кудрие.

– Инспектор Перре, – ответил дивизионный комиссар Лежандр.

– Перре? – переспросил дивизионный комиссар Кудрие.

– Новый, – пояснил дивизионный комиссар Лежандр.

– Повреждение спинного мозга на уровне пятого шейного позвонка, – объяснил судебный медик. – Добили ударом в сердце, под лопаткой, вот здесь. Смерть наступила около часа назад.

– И убийца припарковал машину прямо на набережной, у префектуры… – прокомментировал дивизионный комиссар Кудрие. – Хладнокровный мерзавец.

– Как узнали? – спросил дивизионный комиссар Лежандр.

– По телефону, шеф, позвонил какой-то неизвестный, – ответил один молодой инспектор, не сводя глаз с трупа коллеги.

– Над чем он работал в последнее время, этот Перре? – поинтересовался дивизионный комиссар Кудрие.

– Дело Малоссена, – ответил дивизионный комиссар Лежандр.

– Какое именно?

– Отец, прошу вас…

– Есть еще кое-что, – вставил молодой, – к пиджаку была приколота записка.

– Дайте-ка посмотреть.

Кудрие протянул руку – профессиональная привычка, – но Лежандр его опередил.

Господа полицейские, наступило утро шестнадцатого дня (см. почтовый штемпель). Считайте данное послание возобновлением моего ультиматума. С тем же сроком действия.

Дивизионный комиссар Лежандр, казалось, не верил своим глазам.

– Да, видимо, придется вернуть ему его лгунью, – шепнул ему на ухо дивизионный комиссар Кудрие.

Слова тестя не сразу пробились сквозь оцепенение дивизионного комиссара Лежандра.

– Простите, что вы сказали?

– Продолжим у вас в кабинете, Ксавье. Поверьте, так будет лучше для всех.

Громкие голоса прорывались сквозь стеклянную дверь и отдавались в стенах коридора, так что пришлось блокировать вход на этаж, как только что это было проделано на набережной.

Дивизионный комиссар Кудрие размахивал у зятя перед носом письмом, в котором предупреждали, яснее некуда, о расправе над полицейским.

– Вы получили это письмо с угрозами и не придали этому ни малейшего значения, – гремел дивизионный комиссар Кудрие. – И вот один из ваших только что расплатился по счету!

– Отец, в последний раз спрашиваю, откуда вы узнали о существовании этого письма? Должен ли я думать…

– Да? – зашептал вдруг дивизионный комиссар Кудрие. – Думать о чем? О чем вы должны были подумать, дорогой зять?

У дивизионного комиссара Лежандра даже дыхание перехватило. Он задохнулся при одной мысли о своих подозрениях.

– …Что я орудую скальпелем, например? Что я прибрал свои удочки и вернулся к вам за рулем «ситроена-15»? Так?

– Нет, отец, нет, ясное дело…

– Почему это ясное? Давно ли в голове у полицейского настолько прояснилось? В конце концов, разве это невозможно? Мне так дорог этот Малоссен! Он мог бы быть идеальным зятем, этот Малоссен! Я бы охотно весь ваш отдел пустил под нож, только бы вытащить его из-за решетки!

– Отец, я совсем не то хотел…

Кулак дивизионного комиссара Кудрие обрушился на стеклянный стол.

– Да нет, это именно то, что вы хотели сказать! Это именно то, чего бы вы хотели !

Внезапно он стих. Он почувствовал, что отшиб себе руку, стуча по этому чертовому столу. Потом он добавил, уже гораздо спокойнее:

– Только для этого нужна воля.

Л е ж а н д р. …

К у д р и е. …

Л е ж а н д р. …

К у д р и е. Вы мне не нравитесь, Лежандр; и не потому даже, что вы сделали несчастной мою дочь и обрекли на моральное, человеческое одиночество моих внуков, а потому, что вы нацепили на меня эту нелепую униформу тестя.

Л е ж а н д р. …

К у д р и е. Кто-то из ваших переслал мне ксерокопию этого письма. Вот вам и прозрачность, милейший.