Дарья Донцова - Страсти-мордасти рогоносца

В недоумении я поехала к дому Ткачевых. По дороге позвонила Гелене Валентиновне и попросила ее соединить меня с горничной, которая убирала коттедж Ткачевых. Услышав, в чем дело, владелица отеля возразила:

– Персонал у нас вышколен, краж не бывает. Ко мне приезжают люди, у которых нет денежных проблем, у женщин дорогие украшения, у мужчин недешевые часы, запонки. Парфюм, косметика, сумки – все на уровне. Не желая обидеть покойных, замечу, что они были самыми скромными гостями. Но очень приятными, повторюсь.

– Я не подозреваю ваших работников в воровстве, Антонина могла просто подарить кофточку горничной, – объяснила я.

– А вот это возможно, – согласилась Родионова, – я не запрещаю принимать презенты. Но гости, как правило, оставляют чаевые. Все найденные после отъезда клиентов вещи уборщицы обязаны сдать. В санузлах частенько оставляют флаконы с духами, косметику, а в шкафах шарфы, перчатки… Я обязательно звоню недавним постояльцам, сообщаю, что они забыли, и часто слышу в ответ: «Духи? Выбросьте их». В таком случае прислуга может забрать парфюм себе, если, конечно, хочет.

– И тем не менее нельзя исключить вероятности, что Антонина подарила свое болеро, – повторила я. – Пусть женщина, которая наводила порядок в домике, где жили Ткачевы, позвонит мне.

– Хорошо, велю Фаине с вами связаться, – пообещала Родионова.

И тут меня неожиданно осенило.

– Гелена Валентиновна, ведь в вашем отеле в основном постоянная клиентура и пребывание недешево, так?

– Верно, – согласилась хозяйка.

– А вы рекламируете свое заведение?

– Нет, – после небольшой паузы ответила Родионова.

– Сайт в интернете у вас есть?

– Нет, – повторила Гелена.

– И как же вас находят новые клиенты?

– Я не гонюсь за количеством гостей, – начала объяснять владелица отеля, – делаю упор на прекрасное качество обслуживания. Люди это ценят, рекомендуют «Лесной парадиз» знакомым. Еще бывает такой вариант: крупный бизнесмен, который ворочает миллиардами, сам у меня не отдыхает, но к нему приезжают партнеры, друзья из провинции, и он, чтобы люди отдохнули после работы, покупает им несколько дней пребывания у нас.

– Как же вас нашла Антонина? – задала я главный вопрос.

– Тихона Матвеевича с супругой попросил принять один из моих постоянных клиентов, – ответила хозяйка гостиницы. – Помню, он еще пошутил: «Ткачев со своим самоваром в Тулу едет… У них с женой какой-то юбилей, они решили отметить его вдвоем в достойном, но тихом месте». Я, конечно, дала согласие. И вот сколько неприятностей получилось.

– Подскажите имя рекомендовавшего Ткачевых человека, – попросила я.

– Ой, не помню, кто это именно был, – почему-то соврала Родионова.

– Попробуйте вспомнить и сообщите. Ну и я жду звонка от горничной. Спасибо, – завершила я разговор и припарковалась у подъезда дома Ткачевых.

С тех пор как человечество придумало электронные отмычки, жизнь того, кто хочет попасть в чужую квартиру, заметно облегчилась. У меня это приспособление всегда с собой. Я открыла дверь, вошла в прихожую и вздрогнула. Не обладаю паранормальными способностями, не являюсь экстрасенсом или медиумом, не умею общаться с миром духов, но давно заметила: когда я вхожу в апартаменты того, кто умер не естественной смертью, а стал жертвой преступника или случайно погиб, сразу чувствую какую-то тревогу, мне становится нехорошо, неуютно. Порой мне кажется, будто душа несчастного никак не может уйти, куда положено, что-то держит ее на земле.

А один раз, приехав на поминки по сотруднику другой бригады, который погиб, выполняя задание, я оказалась за столом прямо напротив его портрета. Снимок был хорошо мне известен: незадолго до гибели коллега отмечал тридцатипятилетие и позвал меня в ресторан, так вот, приглашение, которое он мне вручил, украшала именно эта фотография. Но, что удивительно, во время поминок коллега на фото выглядел как-то иначе, у него будто бы изменился взгляд. Во всяком случае, сразу становилось ясно: это изображение человека, который ушел из жизни. Сидевший рядом со мной Димон тихо спросил:

– Тебе плохо? Ты побледнела.

– Нехорошо на душе, – ответила я. – Не поверишь, но мне кажется, что фото Влада стало другим… В смысле, Влад на снимке не такой, как раньше… Извини, это бред, конечно.

– Вовсе нет, – возразил Димон. – Давно знаю, что после кончины человека его снимки изменяются, из глаз словно жизнь утекает.

Я вздохнула, отгоняя это воспоминание, и натянула одноразовые перчатки. Все, хватит дурью маяться, надо пойти и поискать в шкафу болеро. Но мне по-прежнему отчего-то было не по себе.

Помимо беспокойства я испытала еще и немалое удивление. Здание, где жили Тихон и Антонина, снаружи выглядело обычным. Поэтому я ожидала увидеть традиционную для подобных домов планировку: небольшую прихожую, дверь в совмещенный санузел, два шага – и крохотная кухня, еще пара метров – и комната, из которой вы попадаете во вторую, размером со спичечный коробок. Но апартаменты Ткачевых выглядели иначе.

Из просторной прихожей направо и налево шли два коридора. Я свернула в один, прошла вперед и оказалась в уютной кухне. Белые, самые простые шкафчики, недорогой холодильник, дешевая СВЧ-печка, обычный стол и три стула. Помещение делали уютным разные мелочи ярко-красного цвета: баночки для круп, несколько вазочек, заварочный чайник. Со стола свисала яркая скатерть, глаз радовали клетчатые занавески и светильник под потолком в виде большого помидора. Весь декор был недорогим, я не раз видела подобные штучки в магазинах, но все вместе они создавали хорошее настроение.

Я постояла некоторое время у плиты, осматриваясь и размышляя. Некоторые женщины могут бросить вещи на обеденный стол, но Антонина к этой стае явно не принадлежала и, судя по кухне, была замечательной хозяйкой. И она любила хороший чай – вон там на столике жестяная коробка с дорогой заваркой из Англии. Теперь надо посмотреть комнаты…

Я пошла назад, услышала шорох в прихожей, поспешила туда и успела увидеть, как захлопывается входная дверь. Нескольких мгновений мне хватило, чтобы выбежать на лестницу, но… там было пусто. Некто, буквально передо мной посетивший квартиру Ткачевых, успел сесть в лифт и уехать.

Подойдя к окну, выходившему во двор, я вынула телефон и стала фотографировать всех, покидавших здание. Сначала появились женщина и девочка, одетая в ярко-розовый комбинезончик с надписью на спине «Моя принцесса». Следом за ними выскочил человек в темных брюках и черной куртке с капюшоном на голове. Рассмотреть лицо его было невозможно, так же как и понять, мужчина это или женщина спешит в сторону проспекта.