Дарья Донцова - Самовар с шампанским

– Лори тоже не знает, – поняла я, – ты и мать в курс дела не ввел!

Маневин развел руками:

– Прости.

– Зачем мы только пошли на поводу у агентства и согласились на спектакль с папашей! – запоздало возмутилась я. – Чья это свадьба? Наша или Зои Игнатьевны? Все! Прямо сейчас иду в столовую и объявляю: «Никаких торжественных церемоний не будет. Мы просто распишемся и тут же улетим отдыхать».

– Тише, тише! – зашикал Дегтярев. – Зоя Игнатьевна так просто не успокоится. Дорогая, давай решим дело мирно. Экая ерунда, всего-то надо пожить пару дней с эрзац-папашей под одной крышей! Потерпи, это скоро закончится. Зато и овцы останутся целыми, и волки сытыми.

– Насчет волков ты прав, – вздохнула я. – Зоя Игнатьевна получит идеальную свадьбу внука, а вот овца, то есть я, возможно, и останется целой, но будет здорово помятой морально.

Александр Михайлович схватил меня за плечи и втолкнул в гостевой туалет.

– Послушай, Феликс отличный мужик.

– Знаю, – согласилась я.

– И он тебя любит.

– Не сомневаюсь в этом.

– Но еще Маневин прекрасно относится к матери, – продолжал полковник, – он не хочет, чтобы Зоя Игнатьевна выпила из Глории всю кровь и следующие лет двадцать при каждом удобном случае твердила: «Нас зовут на день рождения? О! Сколько же лет имениннице? Пятьдесят ей отмечали в тот год, когда Феликс и Даша отказались как следует отпраздновать свадьбу». Ну, и тому подобное. Пожалей Лори и своего мужа!

– Ты прав, – вздохнула я. – Моя истерика закончилась, пойду на встречу с папенькой.

– Солнышко, когда освободишься, напишешь для меня небольшой текстик на французском? – заныл Александр Михайлович.

– Нет, – отрезала я.

– Очень надо, – заканючил полковник.

– Воспользуйся переводчиком в компьютере, – посоветовала я, потом не удержалась и заявила: – Я знаю, зачем Бритвина в Москву летела, но никогда тебе не расскажу.

– Ты выяснила, куда она направлялась? – подскочил толстяк.

– Да, – гордо ответила я, – и еще кучу интересного.

– Слушаю тебя внимательно. Немедленно докладывай, – приказал Дегтярев.

– С какой стати? – прищурилась я. – Не являюсь твоим сотрудником, не участвую в расследовании. Все, направляюсь в столовую.

– Погоди… – попытался остановить меня толстяк, но я ужом выскользнула из туалета и, путаясь в собаках, побежала в столовую.

– А вот и ваша дочка! – воскликнула Зоя, увидев меня на пороге.

Я заулыбалась – впервые вижу старуху в столь радужном настроении. Сидевший спиной ко мне мужчина обернулся, потом встал и раскрыл объятия:

– Обезьянка! Как же я рад тебя видеть!

– Ах, какое милое прозвище! – отметила Зоя.

Я старательно удерживала на лице гримасу счастья.

– Да, оно ей очень нравилось, – продолжал Петр Андреевич. – Ну, поцелуй папочку.

Я приблизилась к мужику, обняла его и шепнула на ухо:

– Еще раз обзовете меня обезьяной, немедленно уедете отсюда.

– И я очень рад тебя видеть, – заявил Петр. – Слушай, я совсем плохой стал! Обезьянкой-то звали не тебя, а Настю!

– Да, папа, вы перепутали, – хмыкнула я.

– Прекрасно, когда дети обращаются к родителям на «вы», – пришла в восторг Зоя Игнатьевна. – А кто такая Настя?

– Моя мама, – ляпнула я.

Лицо Зои окаменело:

– В семье называли родную мать обезьяной?

Я растерялась. Ну, Дашутка, теперь попытайся исправить глупость. Но что сказать-то?

– У моей жены девичья фамилия была Обезьяна, – пришел мне на помощь Петр, – я предложил ей в браке стать Васильевой, но супруга отказалась.

Зоя Игнатьевна расцвела улыбкой:

– Необычная фамилия, однако ее нельзя назвать неблагозвучной.

– Вот и Лена так считала, – закивал папенька, – поэтому осталась Обезьяной. Имя свое она не любила, считала его простецким, хотела сменить на Терезу, но мой тесть категорически запретил дочери это делать. Тереза Обезьяна. Простите, звучит по-идиотски.

Я с уважением взглянула на «папашу»: надо же так ловко врать! У Петра Андреевича богатая фантазия, на ходу сплел довольно складную историю.

– Вот поэтому Елена велела всем и на работе, и дома звать ее Обезьяной, – вещал Петр.

– Погодите, но вы ранее сказали: «Обезьянкой звали Настю», – неожиданно вспомнила Зоя. – Откуда взялась Елена?

Я уронила на пол кусок хлеба. Зоя Игнатьевна-то весьма внимательна, она похожа на Мафи. Пагль мирно лежал на ковре, не смотрел в мою сторону, но все равно ухитрился заметить спланировавший на пол ломоть батона, живо подскочил к нему и в мгновение ока слопал. Ни мопсы, ни Афина, ни Гектор даже глазом не успели моргнуть.

– Настя? – повторил Петр Андреевич. – Ах, Настя… Это мать Елены, бабушка Даши.

– Разве ее звали не Афанасия Константиновна? – удивилась бабушка Маневина.

Папенька нашелся:

– Верно, но ведь у человека две бабушки.

– А где сейчас ваша жена? – полюбопытствовала Глория. – Даша никогда о ней не вспоминает.

Петр сделал скорбное лицо:

– Скончалась много лет назад, Дашенька только-только пошла в детский садик.

– Очень жаль… – протянула Зоя Игнатьевна. – Значит, у Дарьи плохая генетика. Ей точно достались от матери проблемы со здоровьем. От чего умерла ваша жена? В каком возрасте? Не хочется, чтобы мой внук остался вдовцом, не успев жениться.

Я поперхнулась минералкой. Обычно Зоя столь откровенно не высказывается. Ну, Петя, ваш ход.

Папаша засверкал слишком белозубой улыбкой:

– Я устал немного, летел издалека, поэтому немного заговариваюсь. Начну еще раз. Анастасия, моя теща, была монашкой.

– Разве монахини рожают детей? – хмыкнул полковник.

Я пнула Дегтярева под столом ногой, но толстяк никак не отреагировал на тычок и продолжил:

– Им же запрещено общаться с мужчинами!

Я как можно сильнее стукнула Александра Михайловича по голени. Раздалось недовольное ворчание, из-под стола вылезла Роза и уставилась на меня круглыми обиженными глазами, в которых застыл вопрос: «Эй, чего дерешься?» Я схватила кусок сыра и нарочно уронила его на пол. Роза перевела взгляд на «Эдам», ее очи начали вываливаться из орбит, и тут подлетела Мафи. Ам! Поняв, что у нее перехватили добычу, Роза зарыдала, я взяла другой ломтик и запихнула мопсихе прямо в пасть, шепнув:

– Не обижайся за пинки, они должны были достаться полковнику, и не тормози, увидев, что еда спланировала на пол, сразу хватай ее, потом разберешься, нравится тебе она или нет.

Петр Андреевич тем временем плел сагу:

– Женщины не рождаются монашками. Анастасия сначала вышла замуж, родила Лену, а уж потом ушла в монастырь. Елена поступила так же после смерти мамы, она отреклась от мира и сейчас молится за наше здоровье. Когда я сказал «жена умерла», имел в виду, что она отреклась от мирской жизни.