Дарья Донцова - Версаль под хохлому

– Прикидываются, изображают фанатов, – смеялась обычно мать, – хотят казаться настоящими интеллигентами. Мне такие не по душе. Сплошная фальшь! На виду, на тумбочке у кровати держат покрытый пылью томик Достоевского, а в ящике десяток карманных изданий Смоляковой. Для поддержания имиджа ходят в Большой зал Консерватории, спят, скучают там, но пытаются изображать наслаждение от творчества Чайковского. Выползут на улицу, сядут в машину, а там из СD-плеера песня «Он ушел, а я рыдаю» звучит. Надо быть смелым, не пытаться произвести на людей выгодное впечатление, а жить так, как живется. Не нравится тебе Брамс? И не надо! Ты не стал хуже, если обожаешь эстрадное тру-ля-ля.

Но, похоже, настройщик изменил менталитет жены, теперь Ника не скрывала своих эмоций. Она потихоньку превращалась в другого человека.

Еще Вероника поняла, что Леонид очень любит свою дочь Аню. Отец не обнимал, не целовал, не хвалил девушку, на первый взгляд казалось, будто и не замечает ее. Но и Нике, и Свете было ясно: Аня для Маркелова свет в окне, а дочка обожает отца. Просто ни Анечка, ни Леонид не были демонстративными личностями, не выпячивали напоказ свои чувства.

Правильно оценив отношения в семье Маркеловых, Вероника перестала постоянно ругать Свету. Она хотела произвести на мужа наилучшее впечатление и даже стала регулярно устраивать семейные трапезы, во время которых была подчеркнуто ласкова с дочерью.

– Леонид изменил вашу жизнь к лучшему, у вас почти наладились отношения с матерью. Почему же вы придумали встречу с отчимом в ломбарде? – спросила я. – Анна утверждает, что вы недавно признались ей в оговоре.

Светлана закрыла лицо ладонями.

– Мне так стыдно! Я не думала, что Леню осудят! Понимаете, у мамы было обо мне неправильное представление. Она считала: я транжира; постоянно повторяла, что я мало зарабатываю, а запросы у меня слишком большие. Ой, если я начну перечислять ее претензии, мы до утра проговорим! Я один раз заикнулась: «Мамочка, дай мне в долг на машину, на самую дешевую». Что тут началось! Я услышала о себе много всякого, но основное обвинение звучало так: она никогда ничего не выпрашивала у родителей, все заработала сама, я же захребетница, спиногрызка и лентяйка. Но ведь сама мама не разрешила мне пойти работать, как она выразилась, «на чужую тетю», приказала сидеть в ее фирме. А мне там определили копеечный оклад, я получала меньше уборщицы и имела кучу проблем с коллегами, которые считали меня наушницей хозяйки.

– Вы просили Леонида взять деньги из сейфа? – перебила я Свету.

– Да, – прошептала та. – Стыдно признаться, на аборт. Упустила срок, понадобились крупные средства. Представляете, какой бы скандал закатила мать, если б узнала, что я на пятом месяце беременности? Слава богу, я не тощая, она решила, что полнею от хорошего аппетита. Знаете, сколько надо денег выложить, чтобы избавиться от плода на большом сроке?

– Думаю, очень много, – кивнула я. – Врач ведь рискует не только своей карьерой, но и свободой. Отчим знал про аборт?

– Да, – кивнула Света, – мне пришлось ему сказать. Я очень просила Леонида не говорить маме, зачем мне нужны деньги. Сама я их взять не могла, боялась, а Леню... мама бы всегда оправдала. Только он возьми и заяви: «Да, я брал деньги несколько раз для Светы. Но никогда не сообщу, зачем они ей понадобились». И еще посмел, когда я его упрекнула, сказать: «Света, я не люблю лгать. Взял деньги? Да. Отдал тебе? Да! Но я обещал не рассказывать про врача и не обмолвился о том, на что ты их потратила, ни словом». Я-то полагала, он вообще обо мне промолчит. Предатель!

Света дернула плечом и примолкла.

– Значит, вы отправляли Леонида к сейфу не единожды? – уточнила я.

– Операция прошла не совсем удачно, – нехотя призналась девушка, – началось воспаление, я долго лечилась. Нехорошо, конечно, но я так разозлилась на Леонида! И вдруг увидела папины часы в ванной. Все как-то само собой вышло: схватила их, сбегала в скупку за квитанцией, подсунула ее Лене, и тот поставил подпись, а взять его паспорт – проще простого... Ой, можно, я дальше не стану рассказывать? Поверьте, мне страшно стыдно!

Светлана снова закрыла лицо руками.

У меня на кончике языка вертелся вопрос: а куда делись деньги, которые ей дали в ломбарде за часы? Конечно, там отсчитали процентов десять от реальной цены, но когда вещь стоит пять миллионов, легко прикинуть, сколько упало в лапки девицы – пол-лимона!

На столе опять ожил телефон, на сей раз мобильный. Света взяла трубку и еле слышно прошелестела:

– Алло.

По мере того, как невидимый собеседник говорил, личико Светланы вытягивалось. Потом она сделала попытку пресечь беседу:

– Нет, я давно уехала из дома, поэтому городской номер не отвечает. Откуда у вас мой мобильный? Ну да, верно, это глупый вопрос. Я сейчас занята, давайте...

Похоже, ее перебили. Она замолчала, а спустя пару мгновений принялась монотонно бубнить:

– Ага, ага... да... ага, ага...

– Неприятные новости? – с сочувствием спросила я, когда Светлана положила сотовый на стол.

– После трагической кончины всех близких мне людей уже никакое известие не выведет меня из себя, – мрачно сказала Света. – Не успел разнестись слух, что, вероятно, я могу взять руководство маминой фирмой в свои руки, как стали появляться незнакомые люди и утверждать, будто они мои дальние родственники, хотят получить скидку на услуги или вот, требуют взять на работу, как эта особа. Представилась моей одноклассницей и ну частить: «Светочка, мы с тобой неразлейвода в школе были, всегда вместе на переменках ходили, я тебе контрольные по математике-физике писала. Сейчас хочу снова помощь предложить, я лучший специалист по тканям, готова возглавить в твоей фирме отдел текстиля для интерьера. Зарплата в сто тысяч для начала, ну и процент со сделок...»

– Неплохо, – улыбнулась я.

Света съежилась.

– Следовало жестко сказать: с одноклассниками я не дружила, вас вообще не помню, по математике-физике мне никто не помогал. Зачем я слушала нахалку? В какой аптеке можно приобрести лекарства «озлобин» и «пошли все на фиг»?

– Давайте разберемся с Леонидом, – остановила я Светлану. – Анна утверждает, что ее отец не совершал преступлений, следовательно, настоящий убийца ваших родителей гуляет на свободе. А еще Аня сказала, что вы звонили ей и...

– Ладно, ладно, – засуетилась Светлана, – вы правы, надо набраться смелости и выложить правду. Пожалуйста, поймите меня, я с детских лет пытаюсь побороть свои комплексы, но мне до сих пор страшно показаться плохим человеком. Из-за этого я конформистка и всегда испытываю желание всем льстить. Мне крайне важно, чтобы все, даже совершенно посторонние люди говорили: «Света очень милая!» Совершив недостойный поступок, я никогда в нем не признаюсь. Это выше моих сил. Ах, как бы мне хотелось стать чуть-чуть похожей на вас! Вы красивая, умная, уверенная в себе, решительная, а я мямля, трусиха и врунья.