Дарья Донцова - Версаль под хохлому

– Замечательно, – ответила я с набитым ртом.

Лариса с умилением смотрела, как я уничтожаю «ежики» – один, второй, третий... Остановиться удалось лишь на шестом.

– Чайку? – заботливо предложила Лара.

Я кивнула и сделала попытку незаметно расстегнуть юбку.

– Покурить бы, – робко сказал Генаша.

– Еще чего! – сердито воскликнула Лариса. – Не смейте у Тани в квартире пакостничать!

– На лестницу пойдем, – неконфликтно сказал Игоряша.

– Нет, – уперлась Лара, – во двор! Иначе все равно дым в квартиру натянет.

– Это генофон! – возмутился Генаша.

– Геноцид, – как обычно, поправил Игорь и встал из-за стола. – Ладно, брат, поехали вниз.

– Сурово ты с ними, – укорила я Ларису, когда мы остались вдвоем.

– С мужиками иначе нельзя, – нахмурилась соседка, – а то живо на шею сядут. Их необходимо воспитывать жестко! Тань, можешь помочь?

– Если сейчас не лопну от обжорства, то да, – прошептала я. – Твои тефтели оказались слишком вкусные.

Лариса навалилась грудью на стол.

– Миша две недели назад перешел на новую работу. Место отличное – зарплата выше, соцпакет и всякие приятные мелочи вроде бесплатного чая. Но начальница отдела...

Соседка закатила глаза.

– Жутчайшая бабень! Ругается хуже мужика, требует выполнять ее указания по свистку, не задерживаясь, считает всех парней недоумками. Большей радости для нее нет, как директору предприятия на подчиненного настучать. К женщинам она не приматывается, а вот противоположному полу приходится несладко.

– Обычно наоборот бывает, – удивилась я, – тетки-руководительницы благосклонно относятся к сильной части человечества и выживают из офиса симпатичных девушек, в которых видят соперниц.

– Может, она лесбиянка? – скривилась Лара. – Уж не знаю, чего там у Карины Карловны в башке варится, но на Мишу она конкретно танком поехала. Сделала ему жутко неудобный график работы. А сегодня вызвала вечером и велела: «Поезжайте к шести утра на Курский вокзал и встретьте поезд Уварово—Москва. Надо доставить в офис брумбель».

– Это что такое? – удивилась я.

Лариса почесала кончик носа.

– Вопрос на миллион. Мишаня не знает, поэтому я к тебе и обращаюсь. Одолжи Мише свой джип.

Я сделала стойку.

– С чего ты взяла, что у меня есть такая машина?

Лариса усмехнулась.

– Да ладно тебе! Видела, как ты за рулем «троллейбуса» с мигалкой из подземного паркинга в соседнем доме выруливала.

– Да ну? – пробормотала я.

– Правда, правда, – кивнула Лара. – Я по тротуару шла, услышала шум, увидела, как ворота парковки открылись, и остановилась. Гляжу, джипяра здоровущий выкатывается. А за баранкой ты. Лихо водишь, однако! Газанула, как Шумахер, в левый ряд встроилась и по проспекту рванула. Понимаю, ты не хочешь перед домом тачку светить, но я никому о ней не расскажу. Мишка начальнице ничего сказать не успел, та сразу агрессию выдала: «Вас предупреждали, что нанимают на службу с личной машиной? Вот и доставьте брумбель в полнейшей сохранности». А у Миши малипусенькая малолитражка, трехдверка, старая, как мир, да еще праворульная. Багажник в тачке – почтовая марка не поместится. А Мишка опасается – вдруг тот брумбель здоровущий и не влезет в его микроб? Представляешь, как Карина Карловна отреагирует?

Я попыталась вытащить хвост из западни:

– Джип служебный.

Лара умоляюще сложила руки:

– Танюшенька! Больше попросить некого! Мишаня легко может работы лишиться, у него же испытательный срок. Поезд прикатывает в шесть утра, он успеет автомобиль вернуть.

Поняв, что меня элементарно загнали в угол, я подавила недовольство и сказала примирительно:

– Одолжить рабочую тачку постороннему человеку я не имею права. Пусть Миша завтра в пять пятнадцать ждет меня у подъезда. Надеюсь, рано утром еще не будет пробок и мы успеем на вокзал.

Михаил оказался точен. В назначенный час он влез в мой внедорожник и смущенно произнес:

– Я вам так благодарен! Очень неуютно себя чувствую из-за того, что вам пришлось подняться ни свет ни заря.

– Меньше спишь – дольше живешь, – улыбнулась я. – Забудьте о ерунде. И долг платежом красен: Лариса мне очень помогла с ремонтом.

Миша слегка смутился.

– Я тоже поспособствовал. Розетки вам по уму поставил.

– Понятия не имела, что это вы занимались электрикой, – удивилась я. – Лара ничего не говорила.

– Лариса добрейшей души человек, – сказал Миша, – всегда друзьям на помощь поспешит. Позвонила и давай рассказывать, как вас с ремонтом надувают, а у меня как раз три дня свободных имелось.

– Огромное вам спасибо! – с чувством произнесла я.

– Машина хороша... – заметил пассажир и осторожно погладил торпеду. – Чувствуется мощь, дизайн отличный. Я себе новые колеса присмотрел, в пятницу пойду на выставку «Авто для всех», там хорошие скидки обещают. Вы здо́рово водите, не по-женски – на руле не висите, не пытаетесь край капота взглядом нашарить. Я Ларису учил баранку крутить, но успеха не достиг. Она кресло чуть ли не к лобовому стеклу пододвинет, шею вытянет, в руль вцепится и сопит. Я ей говорю: «Откинься, чувствуй себя комфортно! Чего так напряглась?» А она в ответ: «Мне надо видеть, где у машины нос заканчивается, иначе тюкну кого-нибудь». Габариты она не чувствует. А ты как родилась шофером. Ой, простите, тыкнул случайно.

– Учитывая вашу возню с розетками в моей квартире и то, что мы ни свет ни заря рулим на вокзал за таинственным брумбелем, предлагаю отбросить церемонии, – засмеялась я. – Мы с Ларой подружились, надеюсь, и с вами... с тобой установим приятельские отношения.

– Супер! – обрадовался Миша. – Хорошо, когда соседи приятельствуют.

До вокзала мы домчались без особых проблем, поезд прибыл по расписанию. Пассажиры, отчаянно зевая, начали выбираться из вагона, и я обрадовалась. Похоже, утреннее приключение не затянется.

– Как зовут человека, который везет брумбель? – спросила я у Миши.

Тот почесал затылок.

– Черт! А этого Карина Карловна и не сказала... Она исключительно про эту хрень говорила, типа: «Брумбель надо привезти! Ведите машину аккуратно, брумбель нельзя трясти, как мешок с картошкой, не газуйте, не тормозите, как на ралли, брумбель может удариться. Проверьте, чтобы в машине было чисто, не испачкайте брумбель». Кучу ненужных указаний дала, а имя-фамилию курьера не додумалась сообщить! Я тоже сглупил, не спросил. Хотя у меня оправдание есть: Карина Карловна так насела, что я уходил из ее кабинета покачиваясь, укачало меня от ее болтовни.

Я оглядела платформу. У открытой двери вагона дремала проводница в слишком узкой и короткой форме. Чуть поодаль топтался грузный мужчина, у ног которого стоял ящик.