Дарья Донцова - Агент 013

– Так что случилось с Руслановым? – прошептала я.

– Незадолго до суда в камере, где он сидел, произошла драка, – пояснил Димон. – Владимир погиб.

– Понятно, – кивнула я, – зэки разобрались самостоятельно. Они всегда ненавидели педофилов, да и конвойные тоже имеют детей.

Коробок развел руками.

– В местах временного содержания подследственных порой случаются кулачные бои, контингент делает заточки из ложек, расчесок, а охрана не всегда успевает на шум.

– Можешь не продолжать, – остановила я Коробка, – откуда у тебя столь исчерпывающие сведения о Русланове?

Димон погладил ноутбук.

– Мой верный друг помог, нашел документы по делу, в них допросы Тамары Владимировны, самого фигуранта, экспертизы и прочее.

– Как ты вообще догадался, что Куклина была связана с Руслановым, и вышел именно на него? – недоумевала я. – Почему в документах Тамары Владимировны нет ни малейшего упоминания о ее муже?

Коробок ответил:

– Знаешь, можно долго ругать советское время, дескать, свободы не было, за рубеж народ не ездил, зарплаты были маленькие, продукты-шмотки не достать. Согласен, все это правда, но люди тогда были другими, в особенности сотрудники МВД. Судьбой Тамары Владимировны занялись профессионалы, полагаю, они предложили ей сменить квартиру.

– Куклина решительно отказалась бы переезжать, – сказала я, – она фанатично предана памяти родителей, для нее бальный зал не просто жилплощадь, а помещение, где витает память о маме, папе, дедушке, бабушке. Нет, она не сдвинется с места.

– Думаю, ты права, – согласился Коробок, – и тогда ей поменяли паспорт и изъяли из всех бумаг упоминание о браке с Руслановым. Тамара Владимировна перешла на другую работу, там она ни с кем не откровенничала и ее считали старой девой. Дом, где живет Куклина, сплошь состоял из коммуналок, жильцы в нем постоянно менялись, из тех, кто помнил Владимира, скоро никого не осталось. То, что Русланов был педофилом, власти по причинам, о которых я уже говорил, не разглашали, правду знают лишь двое: сама Куклина и Мотя.

– Вот почему Бурмакина обронила фразу: «Мне было бы страшно жить в такой квартире», – вздохнула я, – а потом моментально прикусила язык. Наверное, Матрена боялась не столько выдать тайну Куклиной, сколько отпугнуть покупателя жилплощади. Ну кто согласится переехать в квартиру, где было убито много несчастных детей? А Мотя мечтает жить в Куркине, в двушке с обычной ванной, просторной кухней и большими комнатами.

– Мотя – хорошая подруга, – встал на защиту Бурмакиной Димон.

– Не спорю, – согласилась я, – Матрена здесь ни при чем, вот только ей очень хочется получить мало-мальски хорошее жилье.

Коробок погладил ладонью ноутбук.

– Я порылся на разных сайтах, где люди вывешивают объявления о продаже квартиры. Мотя там постоянный клиент, но, похоже, ее предложение не вызвало интереса.

Димон поднял крышку, постучал по клавиатуре и громко прочитал вслух:

– «Продается квартира в самом центре Москвы. Тихая улица, дом постройки конца девятнадцатого века, последний этаж, есть возможность присоединить часть чердака. Общая площадь тридцать метров, ванная и туалет двадцать метров, комната семь, кухня два, удобная прихожая».

Я улыбнулась.

– Если произвести простые арифметические расчеты, то получается, что «удобная прихожая» имеет площадь один квадратный метр.

– Очень сомневаюсь, что желающие приобрести такую хату роем слетались к Моте, – кивнул Димон, – бедная Бурмакина стала заложницей Центрального округа столицы. Цена за квадратный метр тут уносится в стратосферу, представитель среднего класса не станет даже читать объяву, в которой упомянут «дом постройки девятнадцатого века» где-нибудь на Полянке или Садовом кольце. А богатый покупатель, узнав о метраже квартиры, рассмеется, человеку с деньгами подавай больше пространства. Нет, Мотя не продала бы свою часть без «большого зала» Тамары Владимировны.

– А Куклина не собиралась уезжать из места, где живет память о ее родителях, – подхватила я, – но в конце концов Тамара Владимировна изменила свое мнение, когда к ней явился тот самый олигарх, что нацелился на ее апартаменты. Милый усатый– бородатый-очкастый молодой мужчина спел песню о своих запутанных отношениях с бабами, пообещал Куклиной ничего не менять в квартире, сохранить ее вещи, предложил ей навещать новых хозяек хаты. И Куклина согласилась.

– Покупатель врал, – твердо сказал Димон, – он хотел, чтобы старуха убралась из квартиры, вот и старался ее мотивировать. Едва оформится сделка, как старые шкафы Куклиной очутятся на помойке. Разве захочет женщина с ребенком въехать в апартаменты, набитые рассохшейся мебелью? Для Куклиной ее диваны-козетки-тумбочки огромная ценность, а для новой хозяйки это хлам, от которого надо поскорее избавиться.

– Усатый-бородатый-очкастый, – повторила я, – никого похожего не вспоминаешь?

– Игорь Венев, – тут же ответил Коробок.

– Он умер до того, как Тамаре Владимировне сделали эксклюзивное предложение, – напомнила я.

– Тогда Семен, – не замедлил с новой версией хакер.

– Может, и так, – сказала я, – но откуда у Хватайки деньги? Он практически нищий, пытается использовать единственный шанс получить хорошую квартиру, отказывается выезжать из расселяемого дома. Нам необходимо поговорить с Мотей.

– Чем она поможет? – пожал плечами Димон.

Я обхватила колени руками.

– Тамара Владимировна не собиралась покидать родные пенаты, а Мотя, наоборот, активно искала претендента на свое жилье. И когда такой человек появился, он связался с Бурмакиной. Понимаешь?

– Пока нет, – насторожился хакер.

Я подтянула колени к подбородку.

– Смотри, все просто. Матрена понимает: ее хоромы неудобны и невелики. Фраза в объявлении про возможность присоединения чердака не более чем блеф. Человек, решивший это затеять, измучается получать разрешения от разных инстанций. Моте следовало найти некую изюминку. И она ее отыскала, сделав ставку на человека, который фанатеет от маньяка Русланова. Игорь Венев торговал разными вещами, в частности «сувенирами» с мест преступлений. Еще он хорошо зарабатывал на обожателях звезд. Вспомни историю с телезвездой Волховым и его джипом. Младший Венев купил автомобиль по одной цене, а продал значительно дороже. Что, если вся история завязана вокруг квартиры? У нас очень много ниточек, которые пока не связываются вместе, но все они торчат рядом. Осип Кошмаров – посредник при приобретении апартаментов, он женат на Соне, падчерице Григория Венева. Игоря убили «ручкой» Харитонова, а улику передал Алевтине Роман Бубнов. В деле замешан усатый-бородатый-очкастый молодой человек, как две капли воды похожий на Семена и Игоря. Веневы занимаются бизнесом, одно из его направлений – торговля сувенирами для фанатов, в том числе и тех, кто восторгается преступниками. Если нашлась тетенька, отвалившая немалую сумму за машину, которой раньше владел ее кумир, то почему не сделать следующее предположение: есть человек, мечтающий поселиться в квартире, где убивал своих жертв маньяк Русланов? И Моте удалось его найти! Вероятно, фанат педофила придумал историю про своих жену и любовницу, он сам хотел поселиться в бывшем зале для балов. Но вот про мебель он сказал правду, предметы обстановки этот псих решил не выкидывать. Матрена поведала ему о Русланове, и она же надоумила покупателя, как себя вести, чтобы Куклина согласилась уехать. Нужно поговорить с Бурмакиной, она знает намного больше, чем нам рассказала. Авось сообщит сведения, которые помогут размотать клубок.