Дарья Калинина - Дай! Дай! Дай!

– Вот ваш аппарат, бабушка! – воскликнула Рита, выхватывая слуховое устройство у расшалившихся котят.

– Ах, вот они безобразники! Все время его утаскивают. Игрушек им мало, вот и развлекаются как могут. Но я на них не сержусь. Они малыши, им надо веселиться.

Вставив в ухо слуховой аппарат, бабулька немного пощелкала по нему и озабоченно покачала головой:

– Похоже, испортили его, безобразники. Все время стреляет что-то и шуршит. Ну да не беда! Потерплю. Идите к свету, мои дорогие. Дайте же взглянуть на вас, внученьки!

И что было делать девушкам? Вздохнув, они подошли к бабульке. Та внимательно оглядела их и вздохнула:

– Взрослые совсем! И не узнать вас. Надо же, а когда я вас в последний раз видела, вы совсем крошками были. Ох, сиротки вы мои ненаглядные. Матери у вас нет. Отец-то ваш появлялся с тех пор? Нет? То-то и оно, что нет, тоже совсем сгинул!

– Сгинул, бабушка, – поспешно согласилась с ней Ритка.

Ясно, бабка принимает их за кого-то другого. Ну и пусть. Подругам нетрудно притвориться, а бабка, глядишь, внучкам и выболтает чего интересного.

– А не мудрено! – кивнула тем временем бабка. – Я ведь Матрене своей говорила. Не ходи ты за этого урода замуж! Порченый он! Руки и ноги у него, конечно, на месте, а вот в башке дерьмо плавает! Не ходи, не будет тебе с ним счастья. Ан нет! Не послушалась меня. И сама погибла, и вас на сиротство обрекла. Вы ведь в детском доме выросли, али вас добрые люди себе на воспитание взяли?

Подруги снова переглянулись. И что ответить?

– Да, – первой неопределенно кивнула Ритка. – Там.

– Ох, горе-то какое. Правильно мне та женщина сказала, которая ко мне приходила насчет вас. Я то уж и тогда плоха была, хотела вас к себе взять, так не позволили. В детском доме, сказали, вам лучше будет. Вы уж не держите зла на меня, девочки, что я вас у себя не оставила. Я ведь не со зла это все. Только мне и тогда ноги отказывали. Где уж мне двух малышек на себя взять. Вам ведь тогда два и четыре годика всего было. Самый шубутной возраст. Та женщина прямо так и сказала: будь малышки хотя бы школьного возраста, мы бы их вам отдали. Но за такими крохами вы одна усмотреть не сможете. Да и пенсии вашей на вас троих не хватит.

Что же, теперь была хоть какая-то ясность. Бабушка в свое время имела дочь Матрену, которая неудачно вышла замуж, потом погибла. И двух ее маленьких дочек забрали в детский дом, не позволив больной бабушке оформить опекунство над внучками. Жестокая судьба, но что могли тут поделать подруги? Только стоять, молчать и слушать. Потому что прервать сейчас старушку и сказать ей, что они никакие не внучки, было бы слишком жестоко. Бабушка так радовалась, что хоть перед смертью увидела своих внучек!

– Вы так и выросли – одна черненькая, другая беленькая! Какие же вы красавицы! И одеты хорошо. Замужем?

– Да.

– Вот и хорошо. Я всегда говорила, что человек без пары – это только полчеловека. Для полноты счастья нужно, чтобы рядом был верный друг. Вот не погибни ваш дед на войне, прожила бы и я жизнь счастливо. А так… Жду не дождусь, когда смерть ко мне придет. И мы наконец с моим Пахомушкой снова увидимся. Но теперь, думаю, недолго уже ждать осталось. Я ведь как загадала, увижу своих внучек, так и умру со спокойным сердцем. Хоть и не сделала я для вас ровным счетом ничего и богатства не нажила. Но квартиру эту я на ваше имя завещала. Много она не стоит, но хоть какие-то деньги вы и за эту халупу получите все равно.

– Не волнуйтесь, бабушка. У нас все в порядке. Мужья у нас хорошо зарабатывают. Мы ни в чем не нуждаемся.

– Ну и хорошо, – закивала старушка. – Вот это хорошо. Вот это дело! Когда мужик деньги в дом приносит, это я одобряю! Но квартирку свою все равно вам оставляю. Вы у меня одни кровиночки. А что мужья ваши деньгу зашибают – это хорошо. А то ваш отец все из дома норовил унести! Да он и в нашем Рябово только потому и очутился! Порченый он у вас был! И что только Матрена нашла в этом дураке! Вон его фотография! Так на меня ваш батька и зыркает! Иной раз посмотрю, даже неладно на душе делается. Вроде бы и не мертвый на меня смотрит, а как живой!

Подруги посмотрели в ту сторону, куда указывала им старушка, и их словно током ударило! Какое знакомое лицо! Кто же это такой? Да это же Никиткин дядя-самозванец, а на самом деле некий Борис Цыплаков! Тот самый, ради которого они приехали в поселок Рябово. И надо же какая удача! Они его все-таки нашли.

Совершенно точно, что, улыбаясь, со старой фотографии смотрел ни кто иной, как Цыплаков! Молодой и полный сил. Но это был он. Неужели, сами того не ожидая, они напали на след?!

– Как вы сказали, бабушка? Как фамилия нашего батьки? Цыплаков?

– Что? Цыплаков? – прищурилась старушка. – Это кто же такой будет?

– Отец наш.

– А что же вы уж и фамилию родного отца забыли? – поразилась бабушка. – Ну и дела! Нет, негоже это! Хоть и прожил он жизнь короткую да уродливую, так ведь не было в том его вины. Порча на нем была страшная. Он мне рассказывал, что весь его род Паршавиных этой порчей тронут был.

– Погодите, бабушка. А кто же на фотографии тогда?

– Батька ваш!

– Цыплаков?

– Паршавин!

Подруги недоуменно переглянулись. Черт возьми, загадки все продолжались и продолжались. Сначала дядя Боря Кривко оказался не Кривко, а Цыплаковым. А теперь выясняется, что и это имя было не его собственным. На самом деле он носил фамилию Паршавин. А звали его как? Неужели снова Борисом?

– Колькой вашего батьку величали! Да что с вами такое, девчонки! Вы уж и отчества родного не знаете?

– Нет, бабушка. Нас же усыновили. Мы и отчество, и фамилии от своих приемных родителей другие получили.

– Ах, вон оно как было.

– Теперь только узнали, что мы своим родителям не родные, – продолжала вдохновенно заливать Ритка. – Как узнали, так родных повидать захотели.

– Спохватились, вас искать начали.

– Слава богу, что нашли.

– Вы уж нам все расскажите про наших родителей.

Выслушав просьбу подруг, бабка удовлетворенно кивнула:

– Расскажу. Все расскажу. Не беспокойтесь. И, кстати, про Цыплакова этого, которого вы тут упомянули, я вспомнила. Сосед это наш был. Напротив нас в квартире жил.

– Где это? Где сейчас цыгане?

– В ней самой.

– Но там же наш отец жил! Нам именно тот адрес дали! Выходит, он все же Цыплаков?

– Нет. Батька ваш, верно, покуда неженатый был, с Цыплаковым в одной фатерке проживал. А после сюда уже перебрался. Ко мне и к Матрене. Только прописан он все равно в той квартирке был. Вместе с Цыплаковым.

Значит, Цыплаков и Паршавин жили в одной комнате. И на самом деле человек, которого разыскивали подруги, был Паршавин или все-таки Цыплаков? Бабка не производила впечатления такого уж надежного свидетеля. С годами образы близких ей людей могли и перепутаться. И сама бабулька запросто могла заговариваться.