Дарья Донцова - 13 несчастий Геракла

Поразмыслив над ситуацией, я быстро прошел в коридор и сказал надувшейся Николетте:

— Извини, я обязан бежать, когда надумаешь рассказать о том, что тебе надо, позвони.

Николетта молчала, но, когда я уже был на лестнице, она бросила мне в спину:

— Это нужно тебе. Но после такой обиды можешь даже не рассчитывать на мое прощение!

Недовольный собой, я сел в машину. Даже если раз в году я решаю проучить маменьку, та всегда оказывается в выигрыше. Теперь она будет изображать глубокую обиду, и мне придется потратить кучу времени и денег на «устаканивание» проблемы.

Когда я вошел в холл, из гостиной неслись истерические рыдания, какая-то женщина судорожно всхлипывала:

— Не знаю, это не я, не я…

Я осторожно втиснулся в гостиную и застал там Клару и Сергея Петровича. Девушка, прижимая к плоской груди стиснутые кулачки, словно заведенная твердила:

— Нет, нет, не я…

— Вот, — ткнул в нее пальцем Кузьминский, — можешь познакомиться, семейный вор, любительница брать то, что ей не принадлежит!

— Нет, нет… — трясла взлохмаченной головой Клара.

— Да, — заорал Сергей Петрович.

Девушка закатилась в истерике. Сначала она захохотала, потом осела на пол, легла на ковер в позе зародыша, подтянула острые коленки к носу и принялась стучать головой о пол.

— А ну прекрати, — брезгливо вымолвил дядя, — противно смотреть. Пошли, Ваня, попьем чаю, сейчас эта дрянь перестанет ломать комедию, и тогда мы решим, как с ней поступить.

Но мне стало жаль Клару, ее истерика казалась самой настоящей, не наигранной. Девушка и впрямь билась в припадке. Я наклонился над ней.

— Клара, успокойся.

Куда там, она меня даже не слышала.

— Мне кажется, следует вызвать доктора, — пробормотал я.

Кузьминский поморщился:

— Ваня, это обычные женские штучки, сейчас она еще обморок изобразит!

Не успел он закрыть рот, как Клара всхлипнула, дернулась и затихла.

— Пожалуйста, — усмехнулся Сергей Петрович, — вот и продолжение концерта.

Я внимательно посмотрел на Клару. Ее лицо было синюшного оттенка, из чуть приоткрытого рта стекала тоненькая струйка слюны. Шея девушки на ощупь оказалась чуть липкой. Подобное сыграть невозможно.

— Ей плохо, немедленно вызовите врача.

Сергей Петрович с сомнением покосился на меня, но щелкнул крышечкой мобильного. Эскулап примчался в мгновение ока, впрочем, может, он сидит где-нибудь в административном здании, у въезда в коттеджный поселок.

Пока врач ломал у ампул горлышки и делал уколы, Сергей Петрович ввел меня в курс событий. Сегодня ему понадобился «Справочник по бухучету». Он перерыл всю библиотеку, а потом пошел в комнату к Кларе. То, что необходимая книга имелась в доме, он знал точно. Кузьминский порой заглядывает в пособие и держит его, как правило, у себя на столе. Сейчас оно испарилось, следовательно, книжку утащила Клара, единственный человек в доме, которому она могла понадобиться. К тому же племянница уже пару раз брала справочник, а Сергей Петрович возвращал его назад. Нужно было, чтобы не злиться, купить еще один такой же, но у Кузьминского попросту не хватает памяти на такое дело. О злополучной книжонке он вспоминает лишь тогда, когда ему требуется справка.

Поэтому, чертыхаясь, Сергей Петрович прошел к Кларе, перерыл у нее письменный стол, потом, не найдя брошюры, осмотрел комнату, увидел, что из-под подушки торчит что-то белое, и решил, будто это нужная книга. Однако на простыне рядом с наконец-то найденным справочником покоилась пачка стодолларовых купюр, туго перетянутая светло-розовой резинкой. Сергей Петрович пошел к себе, сжимая деньги. Он моментально позвонил Кларе на мобильный и велел:

— Изволь немедленно приехать домой!

— Что случилось, дядя? — спросила та.

Но Кузьминский уже отсоединился. Девушка примчалась через час: она взяла такси. Сергей Петрович ткнул пальцем в пачку:

— Отвечай! Это что?

— Деньги, — недоуменно ответила Клара.

— Какие?

— Доллары.

— И откуда они?

Она пожала плечами:

— Дядечка, какой странный вопрос. Наверное, кто-то их получил.

— Вот-вот, — прошипел Кузьминский, — кто-то получил, а ты украла!

— Я?

— Ты!

— С ума сойти!

— Именно.

— Но я ничего не брала!

— Врешь, пачка лежала у тебя под подушкой!

— Ты что! — взвизгнула Клара. — У меня такого количества банкнот отродясь в руках не бывало.

— Я сам их нашел!

— Не может быть!

— Молчи, лгунья!

Поняв, что дядя не на шутку разозлился, Клара залилась слезами, и выяснение отношений переросло в истерику. В доме никого, кроме них двоих, не было. Остальные члены семьи не вернулись из города, а Лариса уехала на рынок за мясом. Поэтому никто не мешал Сергею Петровичу делать из племянницы форшмак.

В самый разгар свары позвонила Нора, Кузьминский рявкнул:

— Потом. — И отключился.

Элеонора сообразила, что в доме вновь что-то случилось, и мигом нашла меня у Николетты.

— Вот дрянь, — кипел Кузьминский, наливая себе коньяку, — пригрел змею на груди. Разве я ей когда в чем отказывал? Попроси по-хорошему, все куплю. Так нет, надо спереть!

— Зачем девочке понадобилась столь крупная сумма? — задумчиво протянул я.

— А вот сейчас придет в себя, и узнаем, — пообещал Кузьминский. — Все из мерзавки выдавлю.

— Странно, однако, — осторожно сказал я.

Хозяин залпом проглотил благородный «Хеннесси», словно вульгарную водку, и недовольно спросил:

— Что?

— Подумайте сами, девочка украла сто тридцать тысяч долларов…

— Вот сикозявка, — стукнул кулаком по столу Кузьминский. — Мне насрать на деньги! Меня обокрала!!! Меня!!! Как идиота!

На его щеках заходили желваки, и бизнесмен вновь схватился за бутылку.

Я предпринял еще одну попытку изложить мое видение событий.

— И куда Клара дела награбленное?

— Не знаю, — неожиданно мирно ответил Кузьминский.

— Так это самый интересный вопрос, — заявил я, — вы же небось всю комнату обыскали и ничего не нашли.

— Я даже тумбочку сломал, — мрачно усмехнулся Сергей Петрович.

— Сами подумайте, просто дико держать под подушкой столь большую сумму денег, — я гнул свою линию, — разве в такое место кладут украденное? Под подушку! Если не ошибаюсь, прислуга каждый день меняет всем постельное белье?

— Не ошибаешься, — протянул Кузьминский, — только пока новой горничной нет, Лариса одна со всем не справляется. Она освежила постель мне и Беллочке, а остальным решила оставить как есть, спросила у меня разрешения. Я, естественно, позволил.

— Вот видите, — кивнул я, — Клара-то не знала, что ей белье не сменят. Неужели она настолько глупа, что не подумала о прислуге, которая поднимет подушку и неминуемо увидит пачку?