Дарья Донцова - Букет прекрасных дам

— Вы и впрямь собираетесь это сделать?

Нора пожала плечами:

— Пусть уж лучше их доносит не слишком обеспеченная девушка. А то придется вывезти на помойку.

Честно говоря, последняя фраза слегка резанула мой слух, но Нора человек жесткий, если не сказать жестокий. Впрочем, подумайте сами, может ли быть сентиментальной дама, нажившая многомиллионное состояние исключительно благодаря своему уму и деловой хватке?

В институте Наташи Потаповой не было.

— Она сегодня не приходила, — сказала староста их группы, хорошенькая рыжеволосая толстушка.

Я сел в «Жигули» и набрал номер телефона.

— Алло, — ответил высокий нервный голос.

— Позовите, пожалуйста, Наташу.

— Кто говорит? — рявкнула весьма невежливо дама.

Очевидно, мать Потаповой кавалеры дочери довели до последней точки кипения. Решив ее не злить, я мирно ответил:

— Вас беспокоит дядя подруги Наташи. Меня зовут Иван, если можно, передайте ей трубочку.

— Невозможно, — буркнула тетка.

— Ее нет дома?

— Наташа скончалась.

— Что? — не понял я. — Что вы хотите сказать?

— Ната умерла, — пояснила женщина, — вчера вечером. Родители, как понимаете, в шоке.

От неожиданности я отсоединился и тут же вызвал Нору.

— Она умерла!

Элеонора, мигом сообразившая, что к чему, поинтересовалась:

— От чего?

— Не знаю.

— Так выясни.

— Как?

— О господи, Вава! Отправляйся к ней домой, расспроси родственников.

— Думаю, им сейчас не до разговоров!

— Вава, — сердито сказала хозяйка, — преступление можно раскрыть только по горячим следам. Действуй!

— Но как я войду к ним в дом? Под каким предлогом?

— О боже! Купи букет пошикарней… Разменяй сто долларов мелкими купюрами, положи в конверт. Скажешь, студенческая группа собрала на поминки. У тебя есть деньги?

— Да вы же вчера дали мне на непредвиденные расходы.

— Вот и действуй.

Ощущая страшную неохоту, я превратил одну зеленую бумажку в кучу голубых и розовых, выбрал восемь красных роз и покатил в район Марьино, на другой конец города.

Дверь Наташиной квартиры стояла нараспашку. В небольшой прихожей были кучей навалены сапоги, ботинки, а с вешалки буквально падали куртки, шубы и дубленки. Пахло тут какими-то сердечными каплями — то ли валокордином, то ли корвалолом.

Я потоптался у входа, потом снял пальто, ботинки и пошел на поиски хозяев.

— Здравствуйте, — сказала стройная девушка, курившая на кухне, — вы кто?

— Да вот, — пробормотал я, показывая на букет и конверт, — от деканата. Материальную помощь выписали, уж извините, больше не вышло.

— Значит, вы из Наташиного института, — уточнила девчонка, — из деканата? Преподаете у них?

Вот почему я не люблю врать. Стоит начать, и процесс становится неуправляемым. Одна неправда тянет за собой другую, громада лжи растет, словно снежный ком. Но делать нечего, раз принялся лгать, приходится продолжать.

— Да, моя специальность — русская литература.

— Понятно, — протянула девица, бесцеремонно разглядывая меня с ног до головы, — ясно, как вас зовут-то?

— Иван… Иван Павлович.

— Света, — пробормотала девчонка, — идите в большую комнату, там мать Наты, ей и вручите.

— Светочка, — проговорил я, — а вы Наташе кто?

— Двоюродная сестра. Наши отцы братья.

— Знаете, я очень неловко себя чувствую, просто не соображу, что и говорить в таком случае, будьте добры, сделайте милость, передайте сами родителям цветы и деньги.

— Ладно, — легко согласилась Света, — я тоже, честно говоря, растерялась. Ну как положено реагировать на смерть? Жуть берет. Хотите кофе?

— С большим удовольствием, — воскликнул я, — замерз как собака.

Минут пять мы говорили о всякой ерунде, наконец я счел момент подходящим и осторожно спросил:

— Что случилось с Натой? Видел ее вчера на занятиях, веселую, совершенно здоровую…

— Жуть, правда? — спросила Света, помешивая ложечкой темно-коричневую бурду, не имеющую ничего общего с благородным напитком инков. — Прямо оторопь берет. Говорят, тромб оторвался. Вроде у нее на ноге вена деформированная имелась, сгусток отскочил и прямо в сердце.

— Это откуда такие сведения?

— Врачи сказали, вскрывали ее сегодня в восемь утра и сообщили причину смерти.

— Где же ее нашли? Ей дома стало плохо?

Света кивнула:

— Ага, на глазах у меня.

— Да ну?

— Точно. У нас сейчас в квартире ремонт, вот я и переселилась к Наташке. Вчера часов в десять лежу себе, читаю детективчик, вдруг Наталья вваливается вся бледная, прямо зеленая и бормочет: «Дай попить скорей».

Света даже испугалась, так плохо выглядела двоюродная сестра. Наташа села на диван, а Светлана кинулась на кухню за минералкой. Но когда она принеслась с бутылкой, Ната лежала без движения, навзничь. Перепуганная Света даже не сообразила сразу вызвать «Скорую помощь». Она принялась теребить сестру, а поняв, что та не дышит, испугалась так, что чуть не потеряла сознание. Словом, когда наконец появились медики, что-либо предпринять было поздно. Слабым утешением для Светы послужило заявление врача:

— Спасти твою сестру могла только срочная операция, в таких случаях дело решают не минуты, а секунды. Мы бы не успели довезти ее до больницы, значит, судьба такая, карма!

Света замолчала. Я покачал головой:

— Да уж, досталось вам! Не дай бог никому пережить такое! Вы еще молодец, другая бы заболела.

Девушка прищурилась:

— Вы тоже хорошо держитесь.

— Я что! Посторонний человек, преподаватель.

Света ухмыльнулась:

— Ладно вам, я все знаю, мне Ната рассказывала.

— Что?

— Ну, про вас.

— Не понимаю, я из деканата…

Светлана вздохнула:

— Скажите спасибо, что на меня нарвались.

— Почему?

— Там, в комнатах, другие девчонки из института сидят, уж они бы точно визг подняли, дуры!

— В чем дело? — отбивался я.

— Мы с Натой учимся вместе, — спокойно пояснила Света, — и я великолепно знаю всех наших преподавателей. Русскую литературу у нас ведут три совершенно отвратительные бабищи, никакого Ивана Павловича нет и в помине. Потом, народ из деканата никогда не станет посылать розы и деньги, жлобье там, ясно? Так что можете не стараться и бросить ломать комедию. Очень хорошо знаю, кто вы.

Интересно, что ощущают шпионы, когда понимают истину: их раскрыли? Мне, право слово, было весьма неуютно. Но здесь пригодилось светское воспитание, данное Николеттой. Моя маменька всегда твердит:

— Главное, не выглядеть идиотом. Даже если вошел в гостиную, и брюки свалились к твоим ногам, не тушуйся, держи марку, сделай вид, что просто хотел посмешить всех. Медленно переступи через них и заяви: «Смотрите, господа, вот так теперь мужчины появляются в парижских салонах, чтобы смутить дам».